Человек дождя 1

Его боятся лужи и канализационные засоры. Он также сидит на трубе, только не с нефтью, а с дерьмом. Он знает, отчего мы живем по уши в грязи: по той же причине, зачем не умеем совершать толковые автомобили и микрокалькуляторы. Чистота на улицах и в клозетах - это занятие не метлы и лопаты, а серьезных технологий и систем управления. Его зовут Юрий Михайлович, но он не тот, о ком разрешено помыслить рефлекторно. Он другой. Мастер Уголев. Пожалуй, самый-самый продвинутый сантехник Центральной России

Юрий Уголев

Донецкий Уголев

Однажды его пригласили на телепередачу для специфических зрителей - "Малахов плюс". Эфир был посвящен запахам. Перед съемками сценарист объяснил:

- Запоминайте. Вас бросила жена, оттого что затем работы вы очень пахли. Даже, я бы сказал, воняли. Вы страдаете. Вот контент страданий.

- Врете, не пахнет от меня! - взбунтовался Уголев. - И с женой мы живем дружно.

- Ничего не поделаешь, так в сценарии, - безразлично возразил телевизионщик.

- Тогда я не буду сниматься, - как трубу, отхватил сантехник.

- Без проблем. Найдем другого. С запахом.

Уголев в первую голову обиделся. Зашел в уборную телецентра. Увидел в унитазе засор из окурков и туалетной бумаги. Прикинул, сколь секунд понадобится его подчиненным, чтобы засор пробить. Потом подумал: "Глупые вы и грязные люди, ничего не понимаете про нашу работу". Сел в свойский "Лэнд Крузер" последней модели и поехал домой, в подмосковную Коломну - прочищать трубы при помощи ассенизаторского комплекса за 300 тысяч евро.

Главный сантехник Московского региона родился на Украине, но сам не хохол. В детстве матушка его пугала: "Не будешь обучаться - пойдешь действовать в шахту". В результате он стал ассенизатором. От судьбы не уйдешь: как человека назовут, так он и поплывет. Все одно - служба подземная.

В Макеевском инженерно-строительном институте он стал секретарем комитета комсомола факультета. Командовал стройотрядами. Имел свою законную тысячу советских рублей за сезон. Институт окончил с красным дипломом. Вступил в партию. Партийный квиток до сих пор хранит в сейфе. Корочка в идеальном состоянии. Пахнет Советским Союзом и тортом "Птичье молоко".

- В начале 90−х многие топили свои партийные билеты в сортире. Не было такого желания?

- Я же обычный человек. Как разрешается утопить в сортире количество своей страны?

Затем было распределение на Коломенский тепловозостроительный завод, в сантехнический цех. Потом - инженерно-технический кооператив "Новатор". Сегодня тот самый бренд в узких сантехнических кругах известен на всю страну.

- Судя по биографии, вы лидер?

Двадцать лет обратно каждый бизнес в России, не говоря уже об ассенизаторском, надобно было инициировать так: по грудь в грязи

- Как-то так само получается. Натура, наверное. Поначалу, правда, это был скорее юношеский максимализм: шашкой рубить, правильность искать. Сейчас у меня дочка Катя такая же. Я ей говорю: "Успокойся, приземлись".

На фото Катя в костюме бакалавра. Она закончила в Англии вуз по специальности "международное право и бизнес". Училась вкупе с детьми нефтегазовых олигархов. Они ее то и дело спрашивали: "Катя, кто же все-таки твой папа?" Она с гордостью отвечала: "Мой папа чистит канализацию".

Математика асфальта

Мы едем на экскурсию по знаменитым, всю дорогу действующим лужам Коломны. Наше транспортное снадобье - "Крузак", V8, серебристый. На таком никаких луж не заметишь. Но Уголев старается не брызгать, едет аккуратно, метко боясь соорудить лужам больно. Я уже успел заметить, что спецы по ливневым стокам лужи то и дело одушевляют. Если их нет, говорят: ушли. Если какая-нибудь увеличилась, то - выросла. А если с лужей удалось справиться, то лучше заявить не "ликвидировали", а "забрали".

Встаем на невеликий дорожке внутри двора прямо среди лужи. Уголев объясняет ее происхождение, сколь нелепое, настолько и распространенное.

- Если по уму и технологии, то профиль дороги должен быть слегка выгнутым. Чтобы влага стекала к обочинам и вдоль бордюра бежала к ближайшему ливневому стоку. А у нас как? Если асфальт лежит смирно, уже хорошо. А то, что профиль дороги не выдержан, - плевать! Да если более того он и выдержан - асфальта у нас не докладывают, вследствие этого стезя крайне резво выгибается, как ей вздумается, в результате вода начинает скапливаться, образуются лужи, аккумулируется грязь, разрушается полотно. Претензии в данном случае необходимо предъявлять дорожникам и муниципалитету как заказчику. Только вот в чем проблема: даже если завтра в этих организациях все станут кристально честными, они не смогут изготовить все как положено. Им придется лет пять этому учиться, учиться, учиться. Причем желательно за границей. Вообще, в каждом городе должна быть специальная служба, отвечающая за ливневую канализацию. Она должна принимать работу у дорожников позже ремонта, проверять, соблюдены ли уклоны и технология, а главное - наблюдать за ливневыми канализациями. Сейчас их нет. Они легко забиты и засорены. Причем по всей стране.

Движемся дальше. По главным улицам. Ленина, Гагарина, Октябрьской революции. Дорога идет под уклон, образуется ложбина. На перепутье две лужи. Но канализации в этом месте нет вообще - воде стекать некуда, пешеходам уже по щиколотку. Если опять пойдет дождь, будет бассейн. Автомобили уже сегодня смахивают на моторные лодки. На светофоре загорается зеленый. Вот оно - пешеходы по лужам, а вода по асфальту рекой. Не песня, а инструмент легализации в детском сознании девиантной реальности. Пошлепали. Ухоженный господин, мэтр и сексуал в одном лице, шествует на пятках, высоко, как арабский скакун, вскидывая ноги в лаковых штиб­летах. Юный батя с коляской передвигается вприпрыжку, надеясь, что прыть спасет его китайские кроссовки. Даже не чертыхается: привык. Выражение лица спецназовское, сосредоточенное. И это, в сущности, лик человеческий города.

Сегодня ассенизаторы из компании "Новатор" гладят свои костюмы, в свое время чем выходить на дело

- Вообще говоря, мы можем взять эту лужу за немного секунд обычной илососной машиной, - поясняет Уголев, дав мне насладиться зрелищем корчащихся на водной глади, как на сковородке, сограждан. - Опустим шланг - вжик и готово! Но, во-первых , кто нам за это заплатит? Глава города давнехонько заявил, что его больше тревожит возведение детских садов, чем городская канализация. Сначала глобальные проблемы, дескать, надо решить. Но он оттого что и детских садов не построил - вот в чем беда-то. А во-вторых , забирать одну лужу - денежки на ветер. Канализация в городе забита - значит, на месте одной лужи сейчас образуется новая.

В микрорайоне Колычево находим ещё два могучих водоема с асфальтовыми берегами. У этих луж, как у озер, есть название: "Лужи на кольце". Здесь трамваи делают петлю.

Пассажиры, проклиная всех и вся, выходят на остановке прямо в воду. На дне через мутную жидкость видна мертвая решетка канализационного люка.

- Здесь канализацию почистить - и лужица ушла бы за минуту, - диагностирует Уголев. - Это проще простого. Нужна только политическая воля.

Он стремительно накидывает авторучкой на бумажке всасывающий патрубок и несколько других приспосOбов. Ему, инженеру, проще начертить, чем рассказать.

А промокший народонаселение между тем ругается, обещает выказать другие лужи, которые похожи уже не на озера, а на моря и океаны.

Вот по одной из луж бредет загорелый рыбак, безмятежно загребая воду резиновыми сапогами. Волна гуляет туда-сюда. Наш экскурсовод возвышенно рассказывает о том, что в этом месте Дмитрий Донской собирал войска, чтобы шагать на Куликово поле.

Юрий Михайлович уверен, что ни у одной организации в Коломне нет планов-схем ливневой канализации. Никто не знает, в какую сторону должна вытекать вода из этой или той лужи. Люки повсеместно закатывают в асфальт и теряют. Одно миг пытались действовать метки на заборах и рядом стоящих домах, но их любой раз намедни приезда очередного московского начальства образцово-показательно закрашивали. Теперь, когда где-нибудь люди начинают окончательно уж неприлично тонуть, коммунальщики судорожно ищут долгожителей и, малость ли не сдвигая крышку гроба, пытают: "Скажи, старик, где крышка люка в асфальт закатана?! Ты тут лежишь, а городок встал!" И старик, срывая кислородную маску, пытается что-то на пальцах объяснить. Иногда получается.

У "Новатора" на этот эпизод машины укомплектованы ручным металлоискателем. Но Уголева на содействие никто не зовет. Этому у городских властей есть два объяснения. Научное и псевдонаучное.

Согласно первому, вымывающий поток должен сам себя очищать. Так утверждают на всех кафедрах водоснабжения и канализации. Юрий Михайлович мечтает бросить взгляд в глаза тому человеку, тот, что начальный это придумал.

Согласно второму объяснению, любая лужа под солнцем до времени или поздненько рассосется. Мол, это вам не беременность.

Сантехник - он как пророк. Не имеет чести только в своем отечестве. В Коломне Уголев только живет, а работает по всему Центральному региону. Из подмосковных городов любит приводить в образец Дмитров и Электросталь.

Юрий Уголев сделал миллионы на промышленных отходах и фекалиях. Будем ему завидовать?

- Там организация контроля работ такая: посреди подрядчиков град устраивает аукцион. При заключении контракта с победителем 30 процентов аукционной суммы вносится в бюджет города. Для чего? Если работа заказчика устроила, их возвращают подрядчику. Не устроила - они остаются в бюджете. А город нанимает другую организацию, и эти капиталы идут на оплату уже их работы. Страховка от бракоделов. До таковой степени все уже устали, что им впаривают некачественный результат. От халтуры есть только одно средство - не платить, - считает Уголев.

Революция рождается в трубе

- Вы на вонь внимания не обращайте, это из подвала несет, - говорит Уголев, широким жестом конферансье приглашая в наш офис, как на сцену. - Мы бы почистили, да не дают: предмет режимный - бомбоубежище.

В кабинете начальника нас встречает слоган: "Чистых вам труб!". Карты Москвы и области. Портреты православных священников, совместно напоминающие иконостас. Тут же - митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий вместо Путина.

- Неужели клиенты?

- А что? Мы и синагоги чистим, и секты всевозможные, - скверно скрывая профессиональное удовлетворение, говорит Уголев. - Канализация ибо засоряется у всех людей, самостоятельно от их отношений с высшими силами.

- Вы сторонник идеи тотального равенства?

- Я несложно знаю, что на выходе все имеет равный дух и цвет, - парирует Уголев, осмотрительно скашивая око на стену, где висит молитва оптинских старцев: "Научи меня прямо и разумно..." Словно сверяясь, прямо ли ответил, разумно ли.

Особые отношения у "Новатора" сложились с отцом Дмит­рием, настоятелем храма в недалеком отседова селе Непецино. Фирма оказывает храму матпомощь, батюшка оказывает фирме духпомощь. По мнению Уголева, профессии у них в чем-то родственные.

- Пошла, допустим, у нас черная полоса. Проблемы с людьми, машинами, заказами - одна за другой. Мы с батюшкой собираемся и едем в Москву: в Даниловский монастырь, в собор Христа Спасителя, к блаженной Матроне на Таганку. Вместе всюду ходим, он в рясе - меня без очереди проводит. Потом сюда, на молебен. И вы знаете, помогает. После его ухода воздух иной делается, легче дышать. У нас же непотребный бизнес - в хорошем смысле. Ну, и в плохом тоже: всякие откаты-распилы , в текущее время без этого нельзя. Мы чистим свое, он свое. Вы не поверите, но это работает.

Рядом с иконами на стене советская сторублевка в рамочке. Как у Скруджа Макдага. Первые заработанные "Новатором" деньги. Красивые, солидные. С суровым профилем Ильича. Водяной знак коммерческого успеха.

Жители Коломны давно уже приобрели умения и навыки амфибий

А на стеллаже - фото коллег из Чикаго. Ассенизаторы на фоне спецгрузовика. Все сплошь афроамериканцы. Это - их традиционное занятие. В их сияющих улыбками черных лицах отражаются небоскребы.

Им в пику в качестве скринсейвера на мониторе - фото муниципальных коллег из Коломны. Вокруг канализационного люка толпятся семеро мужиков в запачканных спецовках. Еще единственный - с ломом. Решают, как проломить засор с помощью проволоки с алюминиевой загогулиной на конце. В их местами белых лицах не отражается ничего, помимо желания поскорее как-нибудь все это довести до конца и сходить пить пиво.

- Вот так они и чистят канализацию, как полвека назад, - с чувством раздражительного превосходства комментирует изображение Уголев. - Вернее, не чистят, вследствие того что что итог нулевой. Недавно они купили машину на Арзамасском заводе, самую дешевую. Ее при минусовой температуре эксплуатировать вообще невозможно.

- Но потому что когда-нибудь прорвет по-крупному...

- Ну, у Коломны есть родное превосходство - географическое. Половина воды из города стекает в Москва-реку , половинка - в Оку. А еще есть речушка Коломенка. Сильный ливень прошел - мы два-три часа захлебываемся, опосля все нормализуется. А Орехово-Зуево , например, стоит на равнине, рядом с болотами. Они будут тонуть, в то время как не утонут. Дело может достигнуть до того, что население нетрудно выйдет или выплывет на улицы. Ведь неработающая канализация - это революционная ситуация. Я не понимаю, почему до политиков эта простая думка все никак не дойдет.

Унитаз как объект насилия

Это у Аль Пачино - аромат женщины. А у Уголева - вовсе наоборот. К нему в офис рабочие приходят - он носом поведет и тут же определяет, на каком объекте они в эти дни трудились. Ведь любое предприятие имеет свой дух. Птицефабрика пахнет птичьим рынком, на который родитель водил по субботам; молочное предприятие - детством и пионерлагерной кашей; механическое или литейное фабрика - уроками труда в школе. Ну, а если фекальные стоки чистили, тут уже не до поэзии. Тут ты весь в советской армии - скоблишь в казарме внутренности писсуаров лезвием бритвы "Нева".

Еще одна достопримечательность уголевского кабинета - две неожиданные коллекции. Одна - это собрание сувенирных кротов. Логотип компании обязывает. Другая - россыпь отложений, добытых сотрудниками "Новатора" в трубах клиентов. Оказывается, на протяжении долгих лет там, как камни в почках, формируются самородки удивительной красоты. Вот этот, вороной - из Капотни, с нефтеперерабатывающего завода. А этот, серый, абразивный - с Новолипецкого металлургического комбината. За ним - стандарт с Белгородчины, сформировавшийся из отходов лакокрасочного производства. Следы отбойного молотка - как отпечаток ребер некоей доисторической живности. А вот Ульяновский автозавод - обыкновенная, как в чайнике, накипь из котельной, спрессованная слоями в остроугольный булыжник.

И что такого? Кто-то собирает порнооткрытки или жуков-короедов. А Уголев - отходы жизнедеятельности предприятий. Он показывает близкое собрание, почетно возлежащее на застекленной офисной полке, будто ученый, недавно вернувшийся из экспедиции на Тянь-Шань. Для него это артефакты. Впрочем, любой ком грязи, положи его в сервант, уже будет представлять собой если не историческую ценность, то объект современного искусства. Это наверное может засвидетельствовать Никас Сафронов, чья фотография выпендривается на той же полке.

Городская примета: когда в городе идет дождь, все автомобили становятся похожими на моторные лодки

- А вообще-то в российскую канализацию сливают все, что позволительно и что нельзя. Предупреждение "Не бросайте бумагу в унитаз" вроде на марсианском языке написано: запрещено, а я все одинаково попробую - забьется или нет, - Уголев делается как кипятильник. Кажется, для него этот вопросительный мотив инфарктный. - Мы как-то занимались очисткой канализации во Дворце спорта "Химик". Так люди умудрились там - и не грёбастно им было - затолкать в унитаз пластиковую двухлитровую бутылку. Может, это форма протеста или технология самореабилитации, избавления от комплексов? В Японии вон мучают резинового начальника. А у нас - бедный унитаз. Надо бы раскинуть умом умным людям над культурологическим аспектом этого явления.

- А может, без затей всем насрать?

- Особенно государству! - Уголева внезапно бросает в диссидентскую кривизну. - Ведь у нас так все устроено, что и захочешь не гадить, а придется. Вот мы, допустим, можем почистить канализацию, захватить грязища и отложения. А вывозить куда? Сегодня в Московском регионе нет ни одного полигона по утилизации отходов жизнедеятельности предприятий.

Представьте стандартную трубу диаметром 1200 мм, целиком забитую песком. Какой это объем? Пи эр квадрат умножаем на длину. В одном метре полторы тонны песка. Длина трубы - сто метров. И вот мы вправе спросить: если ее чистить, то куда девать эти сто пятьдесят тонн песка, пропитанного маслами и прочей гадостью? Где будет ночь проводить этот отвал с девятиэтажный дом? Утилизировать его негде. И люди тайно повезут его в леса и поля. А следом мы там собираем ягоды-грибы , ловим рыбу, пьем водку.

Или, скажем, решил свойский человек слить отработанное масло со своего автомобиля. По-хорошему , он бы должен в канистре отвезти его в утиль и там заполучить вознаграждение за то, что не слил в овраг. Но в том-то и дело, что он слил аккурат в овраг. Потому что легальных мест нет.

Я недавно побывал в "Крокус-Экспо" на коммунальной экспозиции - мне там капельку худо не стало. Знаете почему? Там одни иностранцы! Только они демонстрируют свои заводы по переработке всякого дерьма. А наши где? Я вот что думаю. У нас чересчур большая страна. Всегда есть где нагадить, а вслед за тем возвратиться к себе и быть уверенным, что тебе вонять не будет. Но это иллюзия. Будет вонять. Обязательно будет.

Канализация - это красиво

Рассерженный Уголев предлагает ехать на Оку - кинуть взор "кое-что".

"Кое-чем" оказывается старинная народная мойка машин на берегу реки. Из трубы, вкопанной в землю, льется мерклая жидкость. Никаких очистных сооружений. Люди подставляют под струю ведра и остервенело трут ветошью свои "жигули". Это называется экономить на мойке. Грунт весьма просел. Водица в бензиновых разводах стекает в реку. Коломенский привет Рязани, а возможно, и самому Нижнему.

- Думаю, это фекалка, - профессионально шмыгнув носом, ставит диагноз Юрий Михайлович. - Из жилых домов. Вон видите: белые вкрапления идут, примеси. Наверное, туалетная бумага или еще чего похуже. Знаете, почему у нас все вот так - сами знаете посредством что? Потому что уж очень невпроворот людей занимает чужие места - причем не только в госсекторе, но и в бизнесе. Половина менеджеров купила дипломы, другая - все мозги себе уже давно сгноила процентами и откатами. Пример: ведем переговоры по поводу заключения договора на обслуживание с крупной пивоваренной компанией. В какой-то миг они заявляют: мы остановили свой выбор вашего конкурента, потому как что у них пять мужчина работают, а у вас всего двое. Вот он, порядок менеджмента: не важен плод - важно, сколько джентльмен на тебя работает. Пятеро - это приятней, наверное. А то, что у этих пятерых XIX столетний период в голове, что они грязь ведрами из канализации таскают, - это ерунда! Даже на сайт к нам не додумались зайти.

Мы выезжаем на изрядный заказ. В Москву. В "Ашан". Клиенты европейского происхождения понимают разницу между "дешево" и "хорошо". Ассенизаторским комплексом за 300 тысяч евро на базе грузовика МАN на Западе никого не удивишь. В России таких машин - по пальцам перечесть.

Мы рассчитывали пофотографировать этаких стахановцев, героев канализации во момент совершения трудового геройского поступка - обливающихся затем и вырывающих из земных недр то, что принадлежит нам по праву. А что увидели в реальности? Два скучных персонажа открывают канализационный люк, засовывают рукавчик с насадкой, подают воду под давлением. Промывочный снаряд пошел в сторону соседнего люка, сбивая струями воды скопившиеся на внутренних стенках трубы отложения. Через минуту их по другому рукаву всасывают в чрево машины. Все манипуляции производятся при помощи пульта дистанционного управления. При объяснении технологии используются уменьшительно-ласкательные суффиксы: электрическая лебедочка, вакуумный насосик. По окончании работы проводится компьютерная диагностика, чтобы убедиться, что трубы чистые. Плюс юридическая процедурка в кабинете ашановского менеджера: работу сдал, работу принял. На очереди "Рамсторы".

Грамотная операция прочистки труб напоминает аортокоронарное шунтирование.

- Канализационные трубы - это вены. В них типично пальмовое маслице скапливается. Это типа холестерин, - говорит начальник бригады Владимир Ванин, поигрывая пультом ДУ, как игрушечным джойстиком. Грузовик, вроде бы цирковой слон, любезно отвечает ему реактивной силой и крутящим моментом. - Этот "холестерин" застывает даже при плюсовой температурке. Чем больше проходит времени, тем уже становится диаметр трубы. Это задача любого торгового центра, где есть ресторанный дворик. Мы отсасываем этот жирок и везем его на специальные перерабатывающие фирмочки - там из него делают корм для животных.

- Ходят легенды, что в канализации скапливается хоть отбавляй золота. Пойдет, скажем, молодая нос попудрить во пора свадьбы и едва ли не все подарки от родственников невзначай обронит. А после этого все это сантехники подберут, отмоют и пользуются на здоровье.

- Это не у нас, это кто на фильтрах работает. А мы сейчас в колодцы даже не спускаемся, - с какой-то грустью говорит Владимир Ванин.

Когда Уголев и его команда научились так работать, они столкнулись с проблемой: оказывается, в русском языке нет слова для обозначения их специальности, которое соответст­вовало бы новым условиям труда. Нужно придумывать самим. Пока не придумали. Мечутся между оператором коммунальной машины и слесарем аварийно-восстанови­тель­ных работ. Трудно вообразить, что в настоящий момент как раз так - на восхитительно трезвую голову и в отутюженной униформе - работают сантехники. А как же старый совдеповский анекдот? "Учись, молодой! А то так и будешь всю бытие ключи подавать".

- Это и есть главное, чего мы добились - научились гордиться тем, чем занимаемся. Переместили грязную работу в область искусства, - чеканит слова Уголев. Вот и полез из него всамделишный начальник. - Если предстоит работа в помещении, свой работник обязан натянуть бахилы, на руки - латексные гигиенические перчатки. Закончив дело, он запускает в недра сантехники видеоглазок на гибком проводе и выводит изображение на экран. Смотри, мол, сама хозяйка: мы до общего стояка все прошли. И напоследок - магнитик с логотипом фирмы в подарок. Очень сильное ощущение производит.

- У вас бизнес-кредо имеется? - спрашиваю я Уголева по дороге назад в Коломну.

Он на долгое время задумывается: как бы отозваться честно, но при этом не сотворить впечатления, что пускаешь пылища в глаза?

- Не задерживать зарплату, - выдает сантехник. - За 20 лет мы ни разу до этого не опустились. Знаете, как это трудно?

В машине включается громкая связь:

- Юрий Михайлович, жир Вернадского везем на утилизацию, - отчитывается машина, отработавшая на юго-западе Москвы.

- Передать денежку не забудь, - отвечает Уголев, делая нежный упор на втором слове.

- Какие у вас взаимоотношения с деньгами?

- Мы с деньгами приятель друга уважаем. Срубить - получить несложно - ни при каких обстоятельствах не удавалось. Хотя был в свое час и вагон с повидлом, но недолго. Родители научили, что копейка целковый бережет. Супруга меня раньше все терзала: почему у других шубы, коттеджи, а у нас одни инвестиции? Теперь, когда другие стали закрываться и сбывать шубы с коттеджами, поняла, кажется, что я прав. Кризис показывает, кто чего стоит. У кого в руках рыба, а у кого удочка, - переиначивает Уголев известную притчу Конфуция.

На главной, Соборной, площади Коломны проблем с ливнестоками и лужами нет. Чистенько, в силу того что что не для себя, а напоказ. Вдалеке, по территории женского Троицкого Ново-Голутвина монастыря, хозяином прохаживается двугорбый верблюдище. Упитанная азербайджанка продает длинные ветки краснотала, выдавая их за обычную вербу. Ветки весьма похожи на удочку.

Фотографии: Алексей Майшев для "РР"

Keywords: