Тракт мещанина 5

Леонид Парфенов - человек, тот, что мифологизировал "совок". Ностальгия по советскому быту началась в середине 90-х потом его фильмов "Старые песни о главном" и цикла передач "Намедни 1961-2003. Наша эра". В нулевые миф о "совке" стал одним из главных. Ныне он прочно укоренился в головах чиновников, бизнесменов и более того подростков, которые, естественно, не помнят ту эпоху, но носят майки с надписью "СССР"

Леонид Парфенов

- Я хочу постановить задачу: Гоголь в 2009 году на "Первом канале" в 22:30. И если я ее решу, то все увидят, что Гоголь - модный, актуальный, едкий, изумительный, абсурдистский писатель, опередивший время. Он писал литературу XX века, да, впрочем, и XXI века тоже. Дайте на русском языке что-нибудь больше удивительное, чем "Нос"! С совсем гениальной концовкой, которую должна была уяснять текст Земфира, но я пожадничал и сам прочел, что от таких сюжетов, "во-первых , пользы отечеству совершенно никакой, а во-вторых... но и во-вторых нет пользы". А ей оставил: "Что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, редко, но бывают".

После выхода книги "Намедни. Наша эра" за вами решительно закрепилась слава специалиста по советскому быту. Вас даже стали звать "советским Карамзиным и Ключевским".

Ну, это начали ещё следом фильма "Российская империя". Смешно, конечно. Хотя Ключевский - это весело, он весь написан хорошим языком, читается без малого как авантюрный роман. А уж эта его мысль сравнивать цены разных эпох по количеству водки, которую позволительно достать в то пора на эту сумму! Вследствие того что что оттого что нельзя понять в русских ценах разных периодов. Кстати, по "шкале Ключевского" ни в жизнь так неплохо русские не жили, как сейчас: нынче на обычный барыш не возбраняется приобрести больше бутылок водки, чем когда бы то ни было.

Этo российский аналог "индекса бигмака"?

В чистом виде. Во-первых , национальный продукт, а во-вторых , по цене на водку разрешено установить экономическую политику. Оттого что стоимость на водку - это акцизы. Разрешается постигнуть налоговый пресс, увидеть, как казна живет за счет пойла. В общем, в Ключевском мне интересен не исторический курс, а метод. А еще более точен тот самый способ у другого классика - у Льва Толстого в начале повести "Два гусара": "В 1800−х годах, когда не было еще ни железных, ни шоссейных дорог, ни газового, ни стеаринового света, ни пружинных низких диванов, ни мебели без лаку, ни разочарованных юношей со стеклышками, ни либеральных философов-женщин... Когда верили в пожарские котлеты, в валдайские колокольчики и бублики. В наивные времена Милорадо­вичей, Давыдовых, Пушкиных в губернском городе К. был съезд помещиков и кончались дворянские выборы".

Леонид Парфенов - создатель ностальгического мифа о "совке" и вместе с тем - идеолог новой буржуазности

Этому перечислению позавидовал бы и Борхес.

Да, Толстой спереди всего латиноса, да и США. Гоголь - это Кафка отдыхает, а Лев Николаевич делает любого Дос Пассоса. А эта великая насмешка: "Кто не жил в России в 56−м году, тот не знает, что такое жизнь"! Я вслед за тем использовал эту цитату в "Детях XX съезда". Хотя Толстой, конечно, имел в виду 1856 год.

Вы все период пытаетесь прикоснуться к истории. Это отседова ваше постоянное явление в кадрах хроники в "Намедни"? Там вы и в космосе летаете, и с Хрущевым вкупе охотитесь.

Не поэтому. По-другому потому как что было бы: хронику показали, в кадре потрындели, следом заново хронику показали и еще раз в кадре потрындели. Скучно. Было существенно вручить тактильное чувство времени. Нужно было приехать на Братскую ГЭС и приняться за колесо, которое повернул Хрущев. Приехать в залив Кочинос, ступать босиком по песку и говорить, что они на своем "Тихом океане наш закончили поход", сбросили империалистов в море. Нужен был этот тактильный контакт в отбивках.

Кстати, я в тех старых фильмах из цикла "Намедни" ничего не могу смотреть. Помимо этих отбивок. А другое - вялый чувак неторопливо говорит. С тех пор все изменилось: драйв, динамичность монтажа. Я и "Пушкина" не могу смотреть. Там только визитка на мне правильная. Как в текущий момент помню - от Nina Ricci. И еще мне цилиндр из Парижа привезли. У Пушкина былo: "Надев просторный боливар, Онегин едет на бульвар". Вот мне и нужно было натянуть этот боливар. А он был уж очень узкий для моего кумпола 62−го размера. А тут перекрытый по осевой Невский, необходимо проворно доснять. Я научился с размаху его так надевать, чтобы казалось, что легко. А он чудовищно голову сдавливал.

Но вы потому что не легко автор фильмов о писателях и советском прошлом. Вы придумали моду на СССР. В 1995 году сделали на НТВ концерт, во момент которого поп-звезды исполняли советские песни. Позже из этого родились "Старые песни о главном".

Помню, в "Нью-Йорк Таймс" была статья - "Русские начали покрывать позолотой коммунистическоe прошлоe". Американцы могли не понять. Но начитанная публика как бы вас должна была, по-моему , считывать постмодерн. И считывала. Художественная туса того времени тащилась.

На самом деле ибо это - развлекуха в архетипы. Председатель колхоза - сильная дама с несложившейся личной судьбой. Понятно, кто это должен быть (роль для Аллы Пугачевой. - "РР"). Парень-лирик вернулся из армии, а барышня не дождалась - это, конечно, Пресняков, а девушка, естественно, Орбакайте. Дачник из города, мужик в летах, но еще в соку, - Лещенко. Скромница-библиотекарша , не знает, как вскрыть родное сердце, начитанная, милая, пальчики в чернилах, никто замуж не берет, - Алена Свиридова. Разведенки-продавщицы из сельпо, разбитные сплетницы, - Долина и Отиева. Если кто-то из этого еще раз стал действовать концерты ко Дню милиции и хором распевать с Шойгу "Надежда - мой компас земной" - я тут ни при чем. Все рождается как ересь, а опосля становится общим местом.

В середине 90−х Парфенов ввел моду на все советское...

После того концерта выяснилось, что можно уже ничего нового не придумывать, а только опять и заново перепевать старые песни.

Новый год требует застольных песен. Последняя советская застольная песня - "Без меня тебе, милый мой, почва мала, как остров". Та песня, которую можно напевать затем пятой рюмки в обнимку за столом. Без затей их не пишут больше, а держава пожилая. Нигде их больше не пишут. В Англии или в Германии, напившись, поют хором то, что распевали их отцы и деды.

А как же "Владимирский централ"? Вот уж какую песню поют хором.

Если треть страны сидела, треть охраняла и все три трети верят не в закон, а в понятия - как им без этой песни? Но "этапом из Твери зла немеряно" не поют хором. Может петь один, а другие подтягивать. Мелодии-то нет.

А правда, что в последнее миг поп-культура перестала рскручиваться и питается только старыми запасами?

Ни в коем случае. Как раз в поп-культуре мир продолжает все час работать что-то новое. И поп-культура только увеличивает влияние на людей, на их представления о мире, о свободе. Двадцать лет обратно не было мобильных телефонов. А сейчас? Лишите нас их - и ни при каких обстоятельствах никто никого не найдет, распадутся семьи, расстроятся романы, увянут дружбы, любови и взаимные симпатии. А 20 лет вспять все стандартно приятель друга находили и по сетевому телефону. Темп другой. Потому как и нереально обозревать десятилетней давности телевизионную продукцию. Чаще должны быть монтажные склейки, гуще должен быть голос, больше эмоций, больше придумок на единицу экранного времени.

С вашей легкой руки или нет, но сегодня миф о советском золотом веке стал основным. А была ли у него альтернатива? Например, мог бы определиться миф о Российской империи - этакий выдуманной старой доброй идиллии?

Ну, тут что ни на есть легкий ответ: излишне полно времени прошло. Да, Латвия, Литва, Болгария или Польша придумали себя продолжающими традицию с 1939-1940 года, с 1945−го. А отчасти они и невыдуманные, не будем так уж высокомерны по отношению к Восточной Европе и странам Балтии. Эмигранты побывали главами стран и правительств чуток ли не всех соседних государств. Они унесли эстонскость, литовскость, латвийскость, болгарскость в Канаду, в США, в Испанию, а затем вернули этот огонь к родному очагу. Пусть, мол, из него вновь возродится наша задушевная провинциальная буржуазность.

Но там был перерывчик на 45 лет. В Болгарии царь Симеон Саксен-Кобург-Готтcкий был некоторое время премьер-мини­стром. А у нас ничего этого не было, не было даже запроса. Чуть-чуть поигрались с Кирилловичами (потомки великого князя Кирилла Владимировича, двоюродного брата Николая II: его правнук Георгий Романов, который родился в 1981 году, считается наследником российского императорского престола. - "РР") - и все. Я знаю многих потомков первого поколения эмигрантов. Но аккурат потомков. У Бори Йордана есть америкосский акцент, но крайне хорошее ощущение языка. И он один именитый мне русский, который помнит, что "Бородино" - это песня. Потому что что их так учили. Никто же не знает, что до революции лермонтовское "Бородино" пелось.

...и "легкую небритость" телеведущего в сочетании со стильным костюмом

Так отчего же навык эмигрантов оказался невостребованным в постсоветский период?

Когда я делал беседа с болгарским царем, то в подводке проводил аналогию: его приход на пост премьер-министра - это как если бы у нас в середине 60−х вместо Косыгина руководство возглавил спасшийся цесаревич Алексей. Сами посудите, до какой степени это было возможно. Вторая причина - не было у нас согласия ни элит, ни масс сравнительно того, что только что закончился страшенный период. И компромисса с ним быть не может. Как у Солженицына: ни одного советского слова не может быть во славу русского.

Я также считаю, что этот гной запрещено впускать в себя. Но антикоммунизм 91−го улетучился к концу 92−го. Словечко "партократ" шибко скоро исчезло. А уже к концу 93−го слово "совок" перестало быть ругательным: мол, надобно гордиться своим прошлым - словно оно вообще все славное. Ну, а после этого Никита Сергеевич Михалков и другие державники постарались приравнять Героя Социалистического Труда к камергеру двора Его Императорского Величества и объяснили, что все это есть одно и то же служение отчизне.

Борису Николаевичу мы все должны быть благодарны за его необъяснимую врожденную тягу к свободе, но и он держал близ себя не команду, а византийский высочайший двор, как генсек. К концу второго срока он физически прошел фазу прежде "обрежневения", потом - "очерненкивания". И, сказав полковнику в отставке: "Берегите Россию", удалился на покой, абсолютно не беспокоясь о судьбе своего политического наследия. И даже в отставке только один раз слабо возразил что-то в "Комсомольской правде" по поводу гимна.

А ведь по-хорошему надо было бы побрезговать михалковским гимном. Что же это получается: он и про Ленина, и про Сталина, и про нас тоже будет он? Какая цена тому, что уже третий раз перекрашено?

Для книжной версии "Намедни. Наша эра" Парфенов разыскивал любительские снимки и предметы быта 70−х

Вы говорите, что не разрешено впускать в себя совдеповский гной, и одновременно делаете книгу, в которой многие находят изображение советской идиллии.

Я пишу про то, как истинно жили люди и что их по-настоящему волновало. 1960−е, 70−е и 80−е годы были временем советской обывательщины. У перестройки были причины в первую очередность экономические. То, что единственный кандидат в депутаты - ладный токарь завода имени Орджоникидзе, людей волновало значительно меньше, чем греза о том, чтобы куда-то поехать и что-то купить.

У меня в книге есть и Людмила Алексeева, и Натан Щаранский, и Венедикт Ерофеев. Но они были тогда в ничтожном меньшинстве. Большинство, и то городское, как максимум слышало, что есть такие - диссиденты и самиздатовские авторы. И не только в застойное время, но даже и в 91 году, когда был отбор между идеями и всяк волен был предложить и такое, и эдакое. И тогда не стали их слушать.

В тех условиях антисоветизмом были не романы Солженицына, а то, что советская политическая элита не могла людей обуть. В главе про 1970 год на одном развороте статья про то, что мы произвели обуви больше, чем Соединенные Штаты. При этом все городское народонаселение обувала Чехословакия, которая, тужась, как дизель в Заполярье, производила 6,7 пары обуви на человека в год. И рядом - статья про то, что Солженицын получил Нобелевскую премию. И что же имело более значительный резонанс? То, что осень пришла, а сапожек нету, или то, что кто-то по "голосам" что-то слышал о Солженицыне? Из этого времени можно вычитать разное. Можно и милоту. А можно и то, как в 74−м неожиданно признали, что 29 областей Центральной России находятся в таком состоянии, подобно как там только что Мамай прошел. И что в Пензенскую и Вологодскую землю нужно вкладываться, как в целину. Называется "преобразование Нечерноземья".

Про советскую эпоху нередко вспоминают как про время небывалой военной мощи.

Власть, и совместно с ней большая доля общества, вычитывает из советского периода только "Круто, что с нас тогда Сша ссала". И сейчас, мол, ссыт. Да она с прибором на нас клала: у нас экономика - 10% от американской. Ну доплыл свой флот до Венесуэлы. "Ага, - сказали американцы, - у вас есть два способных на это корабля. Мы про них знали". Это как у Ключевского: что Орлов нашел в Средиземном море флот еще хуже, чем русский, - турецкий - и сжег его. А ведь было окончательно еще недавно время жуткой американофилии. Даже в песне пелось: "Я отдала тебе, Америка-разлучница , того, кого люблю, храни его, храни".

И куда все делось?

Не хватило внутренней самодисциплины, самокритичности, чтобы прийти в жуть от того, что было. Не только у Ельцина - у людей не хватило. И старшее, и среднее поколение снова норовят гордиться советским пошлым. Проще же гордиться, чем признать, что время было израсходовано впустую, в силу того что что не было ни y кого настоящей карьеры, настоящей самореализации.

Все себе все время снижают планку. Это и вина демократов первой волны - как резво они становились надменной властью, а не слугами народа. Анатолий Собчак, избранный главой администрации города Ленинграда, посмотрел дачу Романова, бывшего первого секретаря обкома, и сказал, что она ему не подходит. Я помню, каким он барином держался осенью 91−го, когда приехала Тэтчер. Вот не было у него других дел, кроме как заниматься регистрацией брака Пугачевой и Киркорова в 93−м! И это в тогдашнем Питере, где поперек Невского примерно Громадный Садовой висела огромная растяжка: "Эксклюзивный секонд-хенд из ведущих стран Западной Европы"! Люди так жили и ценили колбасятину больше свободы.

Тем не менее в текущее время все уверены, что в Советский союз жили хорошо.

Кто это - все? В конце 70−х, когда я начинал трудиться журналистом, мне таких людей не встречалось. Даже посреди деятелей культуры, совершенно обласканных властью. Тогда как давали интервью? Под водочку или коньячок, угощая журналистика в ресторане Дома кино. На второй рюмахе - про то, "как вообще хреново, как там зарубают и тут не пустили, и знал бы ты, сколь мне исправили эти трусы из журнала "Нева" в последней повести". И это даже те, кто по советским меркам славно жил, ездил на круглые столы в Страсбург, у них были квартиры по 100 квадратных метров, машины у самого, у жены и у детей, 300 тысяч рублей на книжке - деньги, которые несложно невозможно было просадить. И даже эти люди говорили, что все хреново, что им хотелось бы колесить в Данию не только на фестиваль коммунистической газеты, но и вообще.

Никто как будто недурственно не жил. Я не знал Галину Брежневу и Чурбанова, но даже им вряд ли все это нравилось. По иному б столь не пили. Все плевались на Брежнева в программе "Время", все обсуждали, сколько надо переплатить, чтобы взять польскую стенку. А потом нежданно прошло мало времени - и эта пора стала "милой".

Давайте попробуем нарыть другую точку опоры. Что-нибудь , чем можно гордиться. Чем у нас можно гордиться-то ?

Да есть огромное численность поводов для гордости. А русская литература с 1799 года, то есть от рождения Пушкина, до 1899−го, до рождения Набокова, - это что, не предмет гордости? Другое дело, что этим не гордились тогда и не гордятся сейчас. У Набокова есть про это: надо ли было Тургеневу первому обрисовывать колебание тени листа на девичьей руке, а Гаршину кидаться в лестничный пролет, а Достоевскому ходить на эшафот, чтобы все закончилось образом строгого, но справедливого секретаря парторганизации?

А русское искусство, которое было в 1910−х - 1920−х годах! С Ларионовыми и Филоновым. Это было лучшее искусство мира. Балеты Дягилева с музыкой Стравинского и декорациями Бакста и прочих. Наша культура до 30−х годов с этим сплавом русскости, азиатчины и с московско-петербург­ской огранкой. А при этом еще и дореволюционное земство - местное самоуправление, и лучшая в мире статистика, и земские школы и больницы. Была тонкая цивилизация со сложной структурой, с офицерством, купечеством, духовенством, "белыми воротничками" с железнодорожных станций. А коллекции Щукина и Морозова чего стоят! Кто в это время, кроме Сергея Ивановича Щукина, понимал Пикассо? Шестьдесят единственный холст Пикассо был у Щукина к 1914 году!

Три года войны и очереди за хлебом в столице смели всю эту тонкую цивилизацию.

У меня был момент на эту тему для фильма "Российская империя", но он в итоге в кино не вошел. В начале XX века была сеча наружки за свежий моднячий картина транспорта - трамвай. Один бренд был какао "Блоокер чистый", второй - коньяк "Шустов". И вот бьются они, а за кого? 85% населения неграмотны или малограмотны, из оставшихся пятнадцати процентов дай бог половинка живет в городах, где может быть подобная торговля. Из этих 7,5%, скажем, 3,75% пьют какао и коньяки - это еще оптимистичная оценка. Ополовиним еще раз - получим 1,875%: это будут те, кто разбирает сорта. Среди них выделим Володю Набокова, который в то время по-русски может прочесть только слово "какао", так как в нем все буквы похожи на латинские. Могла ли не навернуться такая социальная пирамида?

А у нашей сегодняшней социальной пирамиды есть перспективы?

Сейчас среда атомизировано. Я зачастую говорю: нет никакой единой России, кроме той, что неспроста пишется в кавычках. Знание иностранного языка, которое еще в предыдущем поколении было профессией, становится нормой. Набирается критическая масса людей, которые хотят совершать карьеру, хотят самореализации, хотят существовать так, чтобы государственные институты работали как социальный сервис. Но их мало, у нас страна пожилая, и смена поколений идет медленно. В 60−х подросшие дети послевоенного беби-бума смели предыдущее поколение. Никита Михалков 1945 года рождения за них за всех тоненьким голоском поет "Бывает все на свете хорошо" в фильме "Я шагаю по Москве". Они пришли и принесли близкое время: зашуршали болоньями, танцевали твист, поехали в Сибирь, носили в трубочку сложенный журнал "Юность" как пароль "свой-чужой". Так потом "Афишу" одно время носили.

А что сейчас смогло произвести это поколение знающих иноземный язык? Избавить Светлану Бахмину и отстоять телеканал "2х2"? Есть у них еще какие-нибудь достижения?

Так раньше и этого не было. Я не помню, чтобы кто-то вступился за программу "Намедни". Сколько людей говорили мне, что она культовая; сколько людей говорили: "Ящик вообще не смотрим никогда, а "Намедни" столетний период бы смотрели". По улице воспрещено было пройти: "Да, старик, мля, прижали тебя сурово. Чего в настоящее время делать-то будешь? Ну, звони почаще". Я не жалуюсь. Я никогда никому не говорил: "Але, гараж, а чего никто не пришел, не написал, не потребовал?" Когда за "2х2" боролись, ко мне, всего-навсего озвучившему для них мультсериал "Манки даст", и то чаще обращались.

Те тридцать тысяч юных неформалов, которые боролись за "2х2", можно с некоторыми оговорками полагать одной социальной группой. А вас ведь безупречно разные люди смотрели.

Была социальная группа, составляющая ядро аудитории "Намедни". Студенты продвинутые и такие яппиобразные люди между 25 и 35 годами. Я же видел, кто ко мне на улице подходит. Я знаю этот тип людей, которые сигналят из машин, когда я перехожу дорогу. В особенности когда в костюме иду и на себя эфирного больше похож. Но есть примеры и посуровее. Вот помните свистопляску с ЕГАИС? С новой системой учета акцизов?

Осенью 2009 года выйдет третий том "Намедни" - о советском быте 1980−х годов

Когда водки не было?

Да что водки! Не было "Шабли", "Бордо" и виски. Я-то полагал, что уж тут за свое святое люди выйдут. Это же не независимость слова, не многопартийность. Без качественного вискаря, без Бургундии - как жить-то ?! Я ждал марша пустых бутылок на Кремль. Но нет, все проглотили. Левак стали какой-то доставать. Приносить с собой - и распивать. И куда делась спесь, вот это открывание винной карты со словами: "А что, "Сан-Феличе" 2003 года нету? Вижу, что вычеркнуто. А что, сомелье закупить не мог, что ли?" Где это все?

Ну никакой политики, ничего! На два с половиной миллиарда долларов как самое меньшее кинули рынок. И вот недавно Медведев сказал: "Да, ЕГАИС была напрасная мера". То есть "Война закончена, всем спасибо, все свободны". И никто не поперхнулся. Даже колбасные интересы никто не захотел отстаивать. "Шабли"! Летом нет "Шабли"!

Без "Шабли" никак?

У Платонова есть фраза: "До мещанки еще продолжительно вырастать и обучаться нужно". Мещанин - это городской обыватель, который платит налог на прибыль, который хочет, чтобы было чисто во дворе. Чтобы была хорошая бесплатная школа, чтобы "скорая" приезжала сквозь 12 минут. Который хочет понять, зачем столько денег дается ВАЗу, если на их машинах ездить мы не хотим. И который голосует соответст­вующим образом. Который одевается для воскресного обеда. И супец у него для гостей подается в супницe.

Без этой культуры никогда ничего не будет. Из этого состоит голосующий человек, потому что он понимает, каким трудом ему гроши достались. И он говорит: "Позвольте, прошлым летом мы были в Италии, и оказывается, в области Эмилия-Романья федеральные налоги ниже, чем у нас в Белгороде". Так должно быть. И нет другого пути.

Фотографии: Федор Савицев для "РР"; Михаил Зильбер

Keywords: