Бизнес - не прыщ 12

Андрей Коркунов не знает, ради чего он продал свою кондитерскую фабрику. Зато знает, что нужно сделать, чтобы нашенский коммерциал совершил очередной прорыв

Андрей Коркунов

Фото: Митя Алешковский

В прошлом году предприниматель Андрей Коркунов продал американской корпорации Wrigley большую количество своего знаменитого кондитерского бизнеса. И до сих пор светится от счастья, рассказывая об этой сделке. Теперь, поясняет бизнесмен, у него развязаны руки.

Желание развязаться с собственным коммерциалом - тренд последних лет, тот, что наблюдается посреди видных российских игроков сектора FMCG (fast moving consumer goods). И если до Коркунова продажи национальных брендов западному капиталу носили единичный нрав ("Нижфарм", "Мултон", "Тиньков" - в 2005−м), то следом него подобно как все посыпалось: в 2007 году английскому инвестфонду достались "Нидан Соки", компании Coca-Cola - марка Botaniq от "Аквавижн", Nestle - Рузская кондитерская фабрика. Сезон 2008 года открылся покупкой в феврале американской Kellog крупнейшего в России производителя крекеров United Bakers и мартовской сделкой между Pepsi-Cola и ОАО "Лебедянский".

Наблюдатели, болеющие за отечественную экономику, не рады этому процессу: русский доход ещё не набрал силу, а уже теряет компании с серьезным, может быть, более того глобальным потенциалом. Говорят, правда, что это обычная мировая практика: большинство предприятий, доведенных их создателями до уровня среднего бизнеса, либо подхватываются крупными корпорациями, либо чахнут, и только единицам удается самим приподнять их не только до транснациональных, но и до национальных масштабов. В итоге непонятно, с чем мы имеем занятие - с объективной закономерностью или очередным вывертом российского рынка.

Выверт, видимо, есть. Связан он с пресловутой усталостью предпринимателей, которая носит никак не общемировой характер, - в России она, как свидетельствуют специалисты, запредельная. При прочих равных отечественные бизнесмены работают в условиях, близких к экстремальным, когда, по выражению одного консультанта, "их бьют из-за каждого угла - начиная с персонала и заканчивая СЭС и пожарными", когда рыночная инфраструктура без малого отсутствует.

Андрей Коркунов променял это предпринимательское фортуна на непыльную существование члена совета директоров Wrigley, загорает сейчас сообща с другими директорами где-то на райских островах.

- Вы говорите, что у вас развязаны руки. Для чего?

- Понимаете, когда управляешь своей компанией и занимаешься всем: и монеты ищешь, и продукт создаешь конкурентоспособный, какие-то ноу-хау придумываешь, - масса времени уходит на лишнюю суету. Все это отвлекает от главный цели. Ты не имеешь возможности заниматься только стратегией, импровизацией. Исчезает кураж. А сегодня, оставив за собой установленный пакетик акций, я в рамках своей компании безупречно смирно занимаюсь стратегическим планированием, как это было оговорено при совершении сделки. И не занимаюсь, например, финансовым контролем. В здоровенный корпорации, каковой является Wrigley, для этого есть специальные люди. Кроме того, я не потомственный кондитер и не скажу, что мне неинтересны другие сферы бизнеса, которыми я могу разрешить себе заняться, продав доля компании. У меня было стремление диверсифицировать свою деятельность, реализовать свои связи, возможности, имя в других областях.

- Выходит, вы получили в результате этой сделки вероятность заниматься тем, что вам нравится. А что обрела группа вашего имени?

- Компания получила доступ к бизнес-модели громадный корпорации, в которой работает большое цифра сотрудников, начиная с экспедиторов и заканчивая юристами и финансистами. Также мы получили доступ к финансам. Иными словами, фирма приобрела прибавочный ресурс, повышающий ее устойчивость и при этом позволяющий полагать только о создании новых продуктов, их продвижении, а не о том, где откопать деньги. Надо еще подчеркнуть, что проведенная нами сделка подняла цену всех российских компаний, работающих в продовольственном секторе экономики. Параметры продажи компании "А. Коркунов", ее капитализация стали ориентиром для европейских и американских компаний, стремящихся угодить на российский рынок.

- Не жалостно было отдавать родное детище в чужие руки?

- Нет, вследствие того что что я увидел, как наши компании близки в понимании ценностей бренда. Wrigley - семейный бренд со столетней историей. На протяжении всего этого времени компанией управляет семья, ее основавшая. Они шибко бережно относятся к самому бренду, к традициям, сложившимся кругом него, к людям, которые его создавали. Я увидел это, когда побывал в их центральном офисе в Чикаго. Да и в разговорах с основным нынешним владельцем, внуком основателя корпорации Биллом Ригли-младшим , чувствуется сильно трепетное касательство к бренду. Именно это отличает Wrigley от тех компаний, во главе которых уже давнехонько не стоят ни основатели, ни их внуки и правнуки. От таких игроков нам также поступали предложения, но они были заинтересованы только в самой марке. Между тем "А. Коркунов" - бренд, привязанный к личности, к коллективу, который помогал его формировать, взаимоотношениям в нем. Для компании Wrigley эти чувства близки, и им значимо сберечь традиции бизнеса.

- А соблазна несложно "уйти на пенсию" не возникало?

- Можно было, конечно, инвестировать во что-то и обрести хорошую доходность. И заниматься личной жизнью, ну не знаю, на дельтаплане летать, что ли. Меня это не устраивает. Я таковый человек, что мне нужен коллектив мужчина в тысячу, которым бы я управлял. Конечно, встает резонный вопрос: а к чему тогда продавал? Занимался бы таким красивым кондитерским бизнесом. Растил бы его до двух тысяч человек. Ответ: не знаю. Хочу заняться иной сферой деятельности, поменять направление, расширить свои горизонты, познать что-то новое, самореализоваться. Я же вижу ниши на рынке, которые разрешено было бы еще кинуть взор и осуществить крайне хорошие проекты.

- Почему не разрешено было самореализоваться, развивая свою компанию таким образом, чтобы вывести ее на свежеиспеченный уровень, не прибегая к продаже?

- Я же не агитирую всех реализовать компании, чтобы отделаться от головной боли. Дескать, придет здоровущий и добрый дядя и возьмет на себя все твои проблемы. Нет, это был свой с партнером выбор: уйти и меньше заниматься бюрократическими сторонами бизнеса. Я знаю массу предпринимателей, которые развивают свойский бизнес сами и ни в коей мере не думают о том, чтобы сбывать или переуступать кому-нибудь свою долю. У каждого наш выбор.

- Предпринимательскую дело возобновить планируете?

- Не весьма бы хотелось это детально обсуждать. Проекты только в самом начале. Один из них, например, в финансовой сфере. Кроме того, я участливо рассматриваю возможность зайти в логистический бизнес. Потребности российского рынка в развитии логистики неисчерпаемы. Ее у нас на практике нет. Есть складское хранение, а перемещение грузов, подготовка их к продаже и распределение находятся на уровне каменного века. Приходящие к нам крупные иностранные игроки не могут действовать в этом месте так, как привыкли на американском и европейских рынках, то есть не обращая внимания на логистику, сосредоточиваясь лишь на первостепенный деятельности. Да и отечественный бизнес испытывает колоссальную надобность в подобных услугах. Я знаю, что нужно, знаю, как это сделать, и, наверное, в ближайшее миг этим займусь. Не во что бы то ни стало творить тут компанию с нуля. Не исключено объединение уже имеющихся крупных фирм.

Промпарк: для тех, кто идет следом

- Вы, сколь я знаю, ведете и какие-то девелоперские проекты?

- Девелоперские проекты, связанные с созданием индустриальных парков, - это моя общественная занятие в рамках ОПОРы (Общественная общероссийская организация малого и среднего коммерциала ОПОРА России. - "Эксперт"). На примере промпарков я пытаюсь показать, что следует произвести в государстве, чтобы такие предприятия, как наше, имели возможность быть созданными сегодня. Строго говоря, свойский пример, скорее, изъятие из правил. Обстоятельства сложились благоприятно, и мы выплыли. Приняв заключение о развитии собственного производства в 1997 году, мы с партнером попали в десятку.

Андрей Коркунов

Фото: Митя Алешковский

- Почему ныне нереально воспроизвести навык конца 90−х?

- В конце 90−х сотворить бизнес было существенно легче, чем сегодня. Проще были земельные отношения, нарыть землю под размещение производства было намного легче. Дешевле обходилось оформление технических условий - сегодня оно нетрудно неимоверно по цене. Меньше возникало проблем в отношениях с администрацией - нынче число разного рода административных согласований существенно увеличилось. При этом раньше еще не ощущалось острой необходимости в новом строительстве производственных мощностей. Смотрите, практически все ведущие производства в потребительском секторе, такие как ВБД, "Лебедянский", основываются на предприятиях, построенных еще в советские времена. Но к настоящему моменту ресурсы, созданные при Советском Союзе, кончились. Мы уже выгребли все, что могли, под создание производств: производственные площадки, склады, овощные базы, свинарники... И дальше не возбраняется только строить. Но у среднего бизнеса, готового выпрыгнуть из коротких штанишек, нет покуда возможности вкладываться в возведение инфраструктуры (канализация, дороги, электросети) и новых современных корпусов. Силенок не хватает. Следовательно, эти задачи должно забрать на себя государство. Нужно принимать кардинальные решения на самом высоком государственном уровне! Не следует питать иллюзий, что производственный бизнес у нас будет рскручиваться сам по себе. Бизнес, к сожалению, не прыщ, который ни с того ни с этого возникает. А мы все закатываем его в асфальт и закатываем. К счастью, все одинаково росточки асфальт пробивают. Так, может, разрыхлить почву, чтобы они поперли в полную силу?

- Что нужно, по-вашему , чтобы сформировать благоприятную для развития малого и среднего бизнеса среду?

- Государство должно в эти дни созидать промышленные парки. Это площадки, куда уже подведены коммуникации и построены производственные корпуса, где обычный бизнес может арендовать мощности. И Сингапур так развивался, и Китай, и близкие к нам Швеция и Финляндия. Кроме того, надобно наладить региональное планирование. Нужно понимать, где размещать производственные мощности. Скажем, недалече от нашей одинцовской фабрики, в двух километрах, разместилась предприятие по производству окон. Уже завтра может определиться так, что мы начнем конкурировать за работников, переманивать их товарищ у друга, поднимая зарплату. Яркий образец такого положения вещей - Питер. Там уймище крупных корпораций рядом приятель с другом построили заводы. И что мы видим? Дефицит рабочей силы и, как следствие, забастовки. Забастовки снимаются повышением оплаты труда. Между тем, повышая зарплату, не поднимая при этом производительность труда, мы разгоняем инфляцию. Известно, что производительность труда у нас в три-четыре раза ниже, чем на Западе, а зарплаты в существующих производственных зонах мы уже подняли слегка ли не до европейских. Так что, размещая парки, следует принимать во внимательность и объем бизнеса, который туда может придти, и присутствие трудовых ресурсов. Сейчас немало говорится о частно-государственном партнерстве. Создание промпарков - аккурат та ситуация, где оно может реализоваться в полной мере. Государство создает инфраструктуру около парка, а бизнес создает сам промпарк, опорное производство. Но, по-видимому , все это должно регулироваться каким-то законом, какими-то правилами: должно быть метко определено, кто за что отвечает. Просто так ничего не сработает.

- Кроме промпарков чем еще могло бы подмогнуть страна бизнесу? Есть же задача кадрового голода, которую многие в текущее время считают главной.

- Это, конечно, тоже проблема, обостряющаяся год от года. Можно разыскать славно подготовленных менеджеров, закончивших МВА. Хотя и тут есть вопросы. Парадоксально, но чем больше менеджер учился на Западе, чем больше ему в голову вбили каких-то "правильных" вещей, тем меньше от него проку. Наши менеджеры изначально заточены на фарт компании, больше дисциплинированы. А если дядя на все сто получил образование за границей, он перебегает из одной компании в другую, смотрит лишь на зарплату и бонусы. Когда мне рассказывают, как такие управленцы дружно ездят на корпоративные тусовки, машут флагами, поют гимн компании - я не верю в их преданность. Эти люди могут сегодня наколку на груди совершить в виде логотипа фирмы, в которой работают, но сквозь две недели будут в аккурат так же "прыгать" в другой. К счастью, компания держится не только на менеджерах, но и на людях, работающих в цехах. Но у нас отсутствует подготовка кадров среднего технического звена. По мере роста компании позволительно наладить обучение внутри, но если создаешь новое дело, набирать людей - большая проблема.

- А неадекватность отечественной финансовой системы, ее отсталость сказываются на развитии бизнеса?

- Я не считаю, что финансовая организация в России такая уж отсталая. У банков есть финансовые ресурсы, и они сами бегают и ищут клиентов. Дело в другом. Скажем, у меня недурной бизнес, дающий немного миллионов долларов оборота, и я знаю, что могу расширить дело, построив свежий остов и оснастив его современным оборудованием. Для этого мне нужен миллион долларов, но банк не даст мне на формирование кредит, в силу того что что мне нечего заложить. Строительство у нас в стране - продолжительный процесс, и банк тоже должен оценивать свои риски. Так будет в каждый системе, без затей в других странах для предпринимателя создано больше возможностей. Например, бизнесмен может прийти в тот же промпарк, где уже построены корпуса, снять несколько тысяч квадратных метров в аренду, определить оборудование и посредством полгода уже вылезти на рынок с продукцией, в то пора как для того чтобы самому реализовать строительный проект, нужно года три.

Если бы я был президентом

- Кажется, в России создан всего единственный промпарк, в Татарстане. Вы в организации ОПОРА России ведете это направление, а где же результат?

- Я предложил ОПОРе: давайте выберем пилотные проекты, начнем их осуществлять под эгидой Минэкономики. Покажем, как почва должна оформляться, разработаем модель ускоренного выпуска разрешительной документации на строительство, льготных норм по техническим условиям. И увидим, что в течение года-двух тот самый промпарк заработает и будет дарить миллиардные обороты, а разместившиеся там предприятия - уплачивать десятки миллионов налогов. По наивности я взялся разрешить это дело в рамках особняком взятой территории с помощью особо взятого министерства, при очень доброжелательном отношении тогдашнего министра Грефа. Он превосходно понимал, что, для того чтобы инициировать зарабатывать, нужно поначалу что-то вложить, запрещено поджидать от бизнеса налоговых поступлений, не создав условия для его развития. Так вот, была мысль сформировать промпарк в Архангельской области для деревообрабатывающих предприятий, чтобы добываемый в области деревья тут же и обрабатывать по финской технологии. Взялись очень дружно, два года согласовывали, но... Правда, негативный итог тоже результат. Мы в настоящее время понимаем: для того чтобы идея с промпарками реализовалась, нужно вывод на уровне государства.

- Что же у вас не получилось?

- Мы поняли, что однозначно не потянем инфраструктуру вокруг парка.

- Денег не хватит?

- Основная проблема - в земле. На этой стадии у нас все и закончилось.

- Чиновники не понимают значения промпарков?

- Есть очень толковые чиновники, действующие в рамках своего региона. Например, рядом с КамАЗом был создан промпарк, очень результативно в настоящее час функционирующий. Положим, станок с ЧПУ для производства автомобильных деталей стоит несколько миллионов, он оправдывает себя только тогда, когда задействован 24 часа в сутки и 29 рабочих дней в месяц. Один день ему нужен на профилактику. Если бы предприятие купил его только для собственных нужд, то станок 20 дней в месяц простаивал бы. А так в промпарке разместилась фирма, которая, купив этот станок, выпускает детали для нескольких видов машин. Кроме того, создана земля для конкуренции, которая влечет за собой подъем производительности труда. Ведь другая фирма может достать более производительный станок. Еще раз подчеркну, что так работают во всем мире. Например, Saab - вокруг него кроме того организован промпарк, там маленькая фирмешка точит только болты, но зато так, как никто, помимо нее, не умеет. И компании Saab не нужно удерживать у себя собственное фабрика болтов.

А недавно было совещание у премьер-министра по вопросам малого и среднего бизнеса. Я там присутствовал как агент организации ОПОРА России. Мы изложили свою точку зрения на то, какие проблемы возникают в России при создании и развитии бизнеса, как должна осуществляться его подмога со стороны государства. На этом совещании было принято решение сформировать правительственную комиссию по поддержке малого и среднего бизнеса.

- Вы считаете, что это поможет?

- Выхода другого нет. Это не я говорю, а министры говорят, что за счет одного сырьевого бизнеса увеличение ВВП невозможен. Все резервы исчерпаны. Жизнь заставляет принимать кардинальные, долгосрочные и мудрые решения, развивать более открытый диалог с бизнесом. А то премьер-министр на совещании очень удивился, узнав, что для того, чтобы приступить дело, предпринимателю нужно провести десятки согласований. Но все же я должен сказать, я понял это на своей шкуре: в то время как не будет решения самого главного лица в государстве, другие чиновники ничего работать не будут. Это как в всякий компании. Пока ее президент, принимающий решения и отвечающий за них, не скажет, как должно быть, другие менеджеры не пошевелятся. Они могут прийти и подсказать, но сами предпринимать ничего не будут. Чем больше компания, тем меньше охота менеджеров хватать на себя ответственность. В этом плане Россию разрешается сравнить с большущий компанией, для успешного развития которой руководителю необходимо принимать конструктивные решения и жестко требовать их выполнения.

Keywords: