Некуда и негде 2

Юлия Идлис, редактор отдела «Культуры» журнала «Русский репортер»

Юлия Идлис

Фото: Валерий Горохов для "РР"

К сыну одного моего приятеля, студенту, приехала из другого города девица - погостить немного дней. После ее отъезда товарищь ещё длительно возмущался:

- Как так можно! Это же прямо под родительским кровом - в одной постели!

Я спросила: а что, было бы лучше, если бы они этим занимались по подъездам?

- Да! - еще пуще распалился приятель. - Именно что! По подъездам!

Не знаю, как у вас, а на двери моего подъезда домофон, так что туда еще необходимо попасть, не говоря уже о совсем антисанитарном состоянии достаточно узких подоконников на лестничных пролетах, рядом с мусоропроводом. Озаботившись судьбой подросткового секса в России, я стала осведомляться в редакции, где у кого случился основополагающий секс.

Самым популярным ответом было: "Дома..." Причем половинка респондентов, краснея, добавляла: "...у друзей". А другая половина, прямо-таки багровея, шептала: "...у родителей". Следующим по популярности был ответ: "В общежитии" (с объяснением "а остальные... ну, ушли куда-то"). Дальше шел весь строй вариантов, свидетельствующих о том, что дядя в стесненных обстоятельствах становится на диво изобретательным: "на даче у друзей", "в офисе у мамы", "в школе" и более того "сейчас-сейчас... а, вспомнил! - в палатке... туристической".

Складывается впечатление, что квартирный вопросительный мотив испортил не только москвичей, но и россиян в целом. Точнее - их сексуальную жизнь. Подростковый секс у нас за редким исключением происходит в чужом помещении, в обстоятельствах, которыми ни единственный подросток на все сто не владеет. Поэтому подростку все период чудится, подобно как он делает нечто как самое меньшее рисковое, а как максимум - стыдное или даже преступное; нечто, о чем люди приличные додумываться ни за что не должны.

С этим ощущением подросток вырастает во взрослого человека, которого всякий намек на эротику в массовой культуре сразу же возвращает в детство: он начинает хихикать, отворачиваться, обозревать тайком, сызнова хихикать и, наконец, громогласно обличать, чтобы его, не дай бог, в чем-нибудь таком не заподозрили.

То есть секс у нас как бы есть. Но его у нас как бы не должно быть.

И ничего, безупречно ничего в нашей стране не сделано для того, чтобы начальный подростковый секс был какой угодно, только не стыдный и не рис­ковый, несмотря на модную пропаганду безопасного секса и ответственного отношения к партнеру. В общежитиях - по 4-6 джентльмен в комнате. Съемного жилья, которое по карману студенту, катастрофически мало, а с ужесточением налогового контроля аренды квартир станет еще меньше. Мотели в нашей культуре как-то не прижились. А в подъездах, как уже было сказано, антисанитария и курящие на лестницах соседи.

Так что сексуальная революция произошла у нас в головах, но не в ипотеке. И в то время как мы не научимся снабжать себе простые и удобные обстоятельства для первого секса (а значит, и для взрослой жизни), не будет у нас никакой самостоятельности и социальной мобильности: родившиеся в мегаполисах так и будут сиживать в своих мегаполисах, а родившиеся в моногородах никуда не поедут из своих моногородов. Потому что некуда.

Так и будем, образно говоря, существовать с родителями. И чувствовать себя в большом долгу.

Keywords: