Гусары денег не берут 13

С тех пор, как многие молодые горожанки стали оплачивать свою половину ресторанного счета - а они стали - все смешалось в головах у граждан

Если бы Киса Воробьянинов повел Лизу в кабачок не в 20−х годах прошлого века, а в начале нынешнего, девушке не пришлось бы проверять неловкость и выслушивать извечное "поедем в номера". Она бы постепенно попросила счет, заплатила бы за съеденную сосиску, оставила официанту на чай и вызвала бы таксо. То есть нынче бедная Лиза запросто могла бы попасть новой русской эмансипе - девушкой, которая платит сама за себя.

Раньше было более-менее понятно: кто девушку ужинает, тот ее и гуляет. Мужчина оплачивал ресторанный счет в десяти случаях из десяти - так предписывала культурная традиция, в то время как в девяностых годах западный ветер не занес нам свежую волну феминизма. И вот тут-то возник вопрос: а почему, собственно, в ресторане платит он, тем самым ставя меня в какую-то двусмысленную зависимость? Если монеты контролируют ситуацию, то я зарабатываю достаточно, чтобы самой быть хозяйкой положения.

В мире гендерных отношений воцарилось вавилонское взаимонепонимание - исчезла внятная читаемость поведенческого жеста. Новая технология не работает, причинно-следственные связи туманны: девица платит сама за себя, вследствие того что что чувствует себя независимой и не хочет быть обязанной? Потому что отказывается участвовать в негласном сексуально-пищевом бартере и отдаваться за пирожок? Или без затей потому, что ей снова попался скупой рыцарь?

С мужеский колокольни также непочатый край неясного. То ли, протягивая кредитку, барышня как бы говорит: отвали. То ли хочет сказать: со мной подходяще - я на самообеспечении. Или несложно проверяет на маскулинность и ждет, когда человек весомо скажет: убери кошелек. На фоне таковый неразберихи дала сбой и старая проверенная схема. Даже если платит, как встарь, мужчина, все одинаково непонятно, что сие означает на современном языке гендерных коммуникаций. Это история про потенциальный секс? Про верх заплатившего? Про молчаливую договоренность о традиционных ролях? Про элементарное, наконец, воспитание? Призрачно все.

Устав от разночтений, мы нечаянно захотели внятных правил - хоть феминистских, хоть наоборот. Без них нам как-то неуютно: безусловная независимость выбора предполагает сверх меры большую ответственность. В различие от человека западного, привыкшего к широкому диапазону культурных норм и гендерных ролей, мы испытываем затруднения, выбирая поведен­ческую стратегию на свойский трепет и риск. Нам нужен достаточно однозначный паттерн: кто платит, когда и за что. Даже если мы собираемся его в частном порядке нарушать. Тем больше если собираемся.

Допустим, мы дружно начнем мыслить в классической феминистской парадигме. Раздельный счет продиктован тем, что леди - дееспособный, в том числе и финансово, человек, а мужик не обязан увеличивать расходы вдвое только на основании своей анатомии. Их отношения - честное партнерство, а не лукавая созависимость.

Казалось бы, традиционные гендерные черты истинно нивелируются. Оба зарабатывают, оба могут разрешить себе - хотя бы период от времени - ананасы в шампанском, оба могут инициировать свидание, оба уже без малого с одинаковой легкостью смотрят на эротическое продолжение вечера. Однако на фоне размывания гендерных границ подспудно крепнет ощущение: что-то не так у нас с этим их феминизмом.

При транспортировке в Россию многие западные феминистские обычаи меняются до неузнаваемости. Там, где у них считывается независимость, у нас проскальзывает недоверие, нередко граничащее с пренебрежением. Опыт, помноженный на интуицию, подсказывает: если девушка платит за себя не в европейском фильме, а в российском ресторане, это говорит не столь о ее финансовой состоятельности, сколь о несостоятельности мужчины в ее глазах. Потому что с чего это она позволит вносить плату за себя неизвестно кому? Такую привилегию мужчине нужно ещё заслужить.

Судя по всему, оплата ресторанных счетов со временем превратится из мужской обязанности в право, причем почетное. Разрешение оплачивать за даму станет для мужчин наградой, выданной щед­рой женской рукой. Собственно, это и есть главная черта феминизма по-русски : по виду ничего не изменилось, а настоящая политическая элита перешла к женщинам.

Фото: Валерий Горохов для "РР"; иллюстрация: Александра Новоженова

Keywords: