Восход солнца вручную

Из 300 отечественных компаний, которые федеральное руководство признало "системообразующими", пообещало им господдержку и обязалось особенно скрупулезно присматривать за их деятельностью, больше всего энергетических - 36. Это касается как государственных компаний - ФСК, МРСК, "Росатома", "Русгидро", так и частных, таких как "КЭС-холдинг". Фактически вопросительный мотив в текущий момент содержится более того не в том, как они выполнят утвержденные стратегией развития отрасли инвестиционные программы развития. Вопрос стоит острее: как произвести так, чтобы и энергетика развивалась, и другие отрасли экономики, в прошлом всего металлурги, нефтяники и нефтехимики, не оказались "под ножом" потребностей энергокомпаний в деньгах. В этой ситуации, по мнению первого вице-президента - операционного директора "КЭС-холдинга" Андрея Шишкина, заключение о переводе отрасли на "ручное" управление на практике неизбежно.

Андрей Шишкин

- Уровень промышленного производства в стране падает. Как это сказывается на работе ваших тепловых станций?

- Есть отчетливый показатель работы экономики - перевозки по железной дороге. Можно, например, давать автомобили и посылать их на склад. Таким образом, предприятие как будто бы работает. Но главное - привезли их потребителю или нет, продали или нет? С этой точки зрения обстановка такова: в ноябре на железных дорогах падение объема перевозок составило 20%, а в декабре ожидается ещё более значительный спад. Соответственно, падают и объемы производства тепла и электроэнергии. У нас есть регионы, где падение потребления нашей продукции в конце ноября - начале декабря составило 10%. Есть потребители, которые вполовину снизили потребление электроэнергии. Ясно, что в этой ситуации мы основательно недоберем выручки.

- Новые собственники тепловой генерации по-разному отреагировали на кризис. Итальянская Enel решила поддержать своей российской "дочке" ОГК-5 небольшими, но деньгами. "Мосэнерго", контролируемое "Газпромом", отказалось от строительства некоторых новых объектов. Что решила ваша компания?

- Мы пытаемся оптимизировать свою затратную часть: ремонтные программы, закупки, материалы, топливо. Разрабатываем программу управления издержками, потому как как на многие из них в отрезок времени роста промышленности без затей не обращали внимания. Еще летом мы приняли непростое, но, очевидно, правильное вывод - все закупки перевели на торговую площадку. И в текущее время весьма что надо видно, как солидно снижается стоимость на материалы. Раньше серная кислота стоила 9 тыс. рублей за тонну, а сегодня нефтяные компании сами просят взять ее с их предприятий, потому что что это вторичный продукт переработки нефти, и они все одинаково куда-то должны его утилизировать.

Кроме того, мы потребляем большое численность химических реагентов для подготовки воды. Эти реагенты были раньше чертовски дороги. Да, на этом рынке есть монополисты по их производству. Но сейчас они начинают конкурировать между собой. Со своей стороны, мы даже рассматриваем возможности смены технологий процесса подготовки воды, чтобы перейти на больше дешевые смолы других производителей без потери качества. Мы ещё используем хоть отбавляй труб для ремонта теплосетей, котлов, паропроводов. И сейчас все метзаводы идут нам навстречу, снижая цены на 20−30%.

- Вы будете вносить изменения инвестпрограммы ТГК, которые достались вам "по наследству" от РАО "ЕЭС России"?

- Конечно, есть охота ее оптимизировать. Мы понимаем, что несем серьезную ответственность по выполнению договоров о поставке мощностей, которые подписали при покупке этих генкомпаний. Но давайте посмотрим правде в глаза. Как строилась инвестпрограмма всякий генкомпании перед ее продажей? Банк-консультант составлял финансовую модель, которая раскладывалась следующим образом: количество денег давал инвестор, тот, что покупал допэмиссию акций генкомпании, на доля денег необходимо было притянуть кредит, часть денег поступала из ее прибыли, зачастую за счет возврата части НДС от покупки импортного оборудования. Какова ситуация сейчас? Во-первых , банки перестали выдавать кредиты сроком на четыре-пять лет. Во-вторых , капитально изменилась цена денег, запланированных на инвестиционные проекты. Если раньше в эти финансовые модели закладывали кредит под 7%, максимум 8,5% годовых, то сейчас меньше чем за 25% таковый кредит принять невозможно. А если его и предоставляют, то максимум на год. Невозможно возвращать команду на активизация строительства, зная, что есть только 30% средств, необходимых для финансирования проекта. Начать можно, но что будет дальше? Вырыть котлован, вбить сваи, выдать авансы и заполучить социалистический долгострой?

- Государство в сравнительно дешевых деньгах вам покуда отказывает...

- Энергетические компании жесткого отказа в то время как не услышали. Правда, не услышали и четкого согласия. Всем сейчас понятны приоритеты правительства, существенные средства совершенно обоснованно вкладываются в поддержание финансовой системы страны. Банки - это проводники денег в экономике. Они обеспечивают спрос на производимую продукцию за счет выдачи кредитов. Но, может быть, в этой ситуации стоит кот наплакал сдвинуть сроки реализации инвестпрограмм? Давайте обсуждать эту тему с точки зрения топологии развития электрической сети и вкладывать монеты в первую очередность в расшивку сетевых ограничений.

- Те проекты, которые были связаны с развитием металлургии, в их цифра не входят?

- Да, у нас есть две такие площадки. Одна была связана с развитием алюминиевого производства, другая - черной металлургии. Но сейчас объемы выпуска продукции в этих отраслях падают. Мы не снимаем с себя обязательства по строительству там новых мощностей, но необходимо чутко наблюдать за тем, как будет рскручиваться ситуация с производством. Есть кроме того вариант поступить зеркально. Пусть потребитель, который заявлял спрос на электроэнергию и тепло, подпишет с нами такое же соглашение, какое у нас подписано с газовиками - "бери или плати" (жесткое обязательство по определенным ценам приобрести в определенное момент установленный объем газа - прим. "Эксперт Online"). Таким образом, мы также сможем застраховать себя от того, что построенная ТЭЦ будет стоять мертвым грузом, а весь рынок будет оплачивать эту мощность сквозь тариф.

Я уже не говорю о нестыковках, которые обнаружились следом ревизии инвестпрограмм ТГК, входящих в контур КЭС. Например, в одном из регионов должна стоять ТЭЦ мощностью 500 МВт. А земельный участок там занят, и перевод его в нашу имущество возможен не раньше 2010−2011 года. А к этому времени, соответственно старому варианту инвестпрограммы, станция должна уже быть введена в эксплуатацию. Или, например, план строительства Ново-Березниковской ТЭЦ. По ДПМ часть станции должна стоять над выработанным калийным рудником. А если он обрушится? У нас уже есть там одна станция, в 60 метрах от которой образовался карстовый провал в результате горных выработок. Нас пытаются утешить тем, что провал под новой станцией может проистечь только посредством лет через 20. Так что же, мы ТЭЦ будем только на тот самый срок строить? По нынешним меркам за 20 лет она даже не окупит вложенных в сооружение средств.

- Вы уже подали "Системному оператору" заявку на перенос сроков ввода новых мощностей?

- Мы с ним такие консультации проводим, и с Министерством энергетики тоже.

- В начале декабря вице-премьер Игорь Сечин все же допустил вероятность отдельных переносов новыми собственниками генерации сроков ввода новых мощностей в "ручном режиме". Вы поддерживаете эту идею?

- Это разумно. Данное решение позволит изготовить более тонкие настройки - в конкретном регионе, на конкретной станции, в конкретном проекте. В текущей ситуации правильное решение - править вручную, чтобы через год-полтора снабдить новоиспеченный виток развития промышленности. Экономика развивается циклично, и к началу следующего цикла развития экономике будут нужны электроэнергия и тепло.

- В следующем году федеральное правительство утвердило для тепловой генерации увеличение тарифов на 18%. Понятно, что для вас это хорошо. Но насколько?

- Давайте подумаем. В структуре наших расходов более половины - расходы на топливо. 90−95% наших станций работают на природном газе. А он в следующем году вырастет в цене не на 18%, а на 25%.

- То есть это не в такой степени хорошо, как бы вам хотелось?

- С учетом звучавших прежде мнений о том, что энергетикам нужно уменьшить тарифы, это все-таки скорее серая полоска, чем черная (шутка).

- В то же час "Энергоатому" тариф на электроэнергию повышен на 28%, а "Русгидро" - более чем на треть. Это сделано из тех соображений, что обе компании контролируются не частными инвесторами, а государством?

- Я думаю, это сделано для выполнения ими своих инвестпрограмм. Обе компании являются базовыми для отрасли. Атомная генерация является на все сто государственной, и понятно, что там, по крайней мере на этом этапе (лет 15−20), не может быть частного инвестора. Хотя бы потому, что атомщики работают по технологиям, которые являются секретными в каждой стране и защищаются государством от их постороннего использования. Но страна понимает, что атомная энергетика также должна развиваться хотя бы потому, что невозобновляемые ресурсы - нефть и газ - становятся сильно дорогими. На какие деньги? Только за счет государства. С "Русгидро", где у государства контрольный пакет, та же картина. Понятно, что фабрика электроэнергии на ГЭС немаловажно дешевле, чем на тепловых станциях. Но сооружать новые гидростанции также приходится за счет государства. Можно эти средства привнести в тариф, не возбраняется из бюджета вручить - источники разные, но логика одна - ясно, что это тоже нужно действовать и других источников финансирования у гидрогенерации тоже нет.

- На грядущий год запланировано резкое ускорение либерализации рынка электроэнергии - во второй половине 2009 года на "свободном" рынке будет продаваться уже половинка произведенной в стране электроэнергии. Нефтяники и металлурги недавно обратились в федеральное правительство с просьбой притормозить темпы этого процесса. Как вы оцениваете это намерение?

- Понятно, что для всех своя сорочка ближе к телу. Мы также могли бы обратиться в правительство с просьбой не повышать цены, например, на продукцию черной металлургии. Но давайте посмотрим на вещи реально. Какова доля электроэнергии в себестоимости продукции металлургов, в особенности когда для выплавки металла используются не электрические печи? Или какую часть этот показатель занимает в себестоимости продукции нефтяников и газовиков? Нынешняя ситуация может оказать стимулирующее воздействие на многие отрасли экономики. В течение долгого периода экономического подъема металлургические предприятия развивались вширь, серьезно не задумываясь о таком важном факторе, как энергоемкость производства. И если раньше повышение энергоэффективности было одним из способов повысить прибыль, то сейчас это уже насущная необходимость. Со своей стороны, производители электроэнергии и тепла в России отчаянно заинтересованы в том, чтобы их клиент был энергоэффективным, и готовы для этого сходить на определенное понижение дохода из-за падения энергопотребления. Важность конкурентного рынка электроэнергии заключается в том, что он создает стимулы для повышения эффективности как энергетических компаний, так и потребителей электроэнергии.

- Но они-то опасаются, что те 50% рынка, которые с 1 июля будут либерализованы, приведут к еще большему повышению цен на электроэнергию...

- Последние полтора месяца цена на электроэнергию в либерализованном секторе рынка была другой раз даже ниже, чем на регулируемом. Так что в целом подъем цен никого здорово не затронет. Я выскажу, возможно, крамольную мысль: в нынешних условиях тарифное регулирование на оставшуюся часть объемов электроэнергии скорее благо для энергетиков - потому что дает гарантированную цену.

Keywords: