О том, кто будет оплачивать 20

Александр Привалов

Первый слой ответа очевиден. Многонациональный население Российской Федерации есть, по Конституции, один источник власти и, по здравому смыслу, единственный первоисточник каких бы то ни было платежей в нашей стране. Поэтому будем уплачивать - да, собственно, уже и платим - мы с вами. Все деньги, которые Минфин и Банк России разместили в близких их сердцам госбанках или каким-то иным образом направили на борьбу с тлетворным "влиянием мирового кризиса", заплатили мы. Наши это деньги. Народные. Только эта банальность не объясняет совсем ничего.

Потому что, с другой-то стороны, банки эти государственные, то есть также как бы наши. И те долларовые активы, в которые моментально перегнаны деньги, тоже некоторым образом наши. И те крупные компании, которым помогут перекредитоваться наши деньги, - тоже наши, так как в прямом или чуть-чуть косвенном смысле контролируются нашим государством. Стало быть (если не снижать уровня абстракции), в то время как что мы платим нам, то есть к нынешнему дню как бы вообще ещё никто ни за что не платит. Надо низойти поближе к земле, чтобы понять, взаправду ли у этой игры нулевая сумма.

Возьмём только единственный аспект: гигантские внешние долги крупных компаний - в прошлом всего контролируемых государством. Про эти долги известно, что в них чрезмерно велика доля краткосрочных. Эта дружно осуждаемая неправильность случается, между прочим, тогда, когда группа по некой причине набрала кредитов, которые ей стало тяжко обслуживать, и она вынуждена была перейти на технологию тришкина кафтана. Отметим: тяжело было в отрезок времени отчаянно благоприятной конъюнктуры (крупняк-то в основном сырьевой), то есть при теперешних ценах станет ещё значительно труднее. Поэтому господдержка, обещанная и отчасти уже даваемая для перекредитования, даст таким компаниям лишь временное облегчение. Долг еще раз потребует реструктуризации, и, скорее всего, тогда уже не пройти прощаться с заложенными активами. Разница будет в том, что до нынешней господдержки залоги лежали в заграничных банках, а сейчас будут возлежать в ВЭБе. То есть эти активы, большие пакеты акций крупнейших российских компаний, не отойдут к иностранцам, а будут прямо национализированы.

Вернёмся на шаг вспять - к причинам, по которым крупняк полез в долги. Да, у разных компаний они разные, но, похоже, лидируют посреди причин нисколько не большие инвестиционные проекты: о том, что наши гиганты не уж очень азартно вкладываются, скажем, в добычу углеводородов или в нефтепереработку, писано уже сотни раз. Огромные долги зачастую следовали за приобретением активов. Взять хоть "Роснефть": как она набрала миллиардов при поглощении остатков ЮКОСа, так с тех пор и крутится. И тот самый образец среди контролируемых государством компаний никак не единственный. Это ибо была политика, пускай прямо и не артикулируемая: составить как позволительно большую количество базовых отраслей под тот или другой обличье госуправления. Правда, имелось в виду, что огосударствление будет носить относительно мягкий, квазирыночный характер; в настоящий момент выясняется, что всё будет страсть сколько жёстче. Так оно заурядно и бывает: "позолота-то сотрётся, свиная кожа остаётся". Увеличение госпакетов там, где они были, и явление их там, где их не было, - неизбежно.

Важно ясно понимать, что эта передышка будет к худшему. Не стану пересказывать (засудят) гуляющие по рынку поразительные рассказы о том, как устроены закупки или инвестиции в государственных и квазигосударственных гигантах, где штабеля чиновников заседают в советах директоров. Укажу лишь на знаменательную свежую новость: в России впервые за 20 лет открыто месторождение нефти с добываемыми запасами больше 100 млн т. И сделала это не одна из отечественных компаний "с государственным мышлением", которым созданы все мыслимые и немыслимые преференции, а британская Timan Oil & Gas, которой досталась лицензия только потому, что перспективность участка была недооценена и наши не польстились.

Как только станет совершенно понятно, что склеротическая организация прямого госуправления базовыми отраслями трещит, их опять начнут приватизировать. Но уже не по тем ценам, что были немного лет обратно (и по которым их тогда выкупали), а по гораздо, гораздо меньшим. И оттого что вспомните: затем обвала 1997-1998 гг. аккурат русский рынок восстанавливал котировки дольше всех. Потому что так у нас была налажена секьюрити собственности. После нынешнего обвала мы будем восстанавливаться ещё медленнее - оттого что в ходе упрочения контроля над базовыми отраслями обронили гарантированность права имущества ещё ниже. Сегодня, говоря, что наша экономика потеряла триллион долларов капитализации, мы всё же отчасти теоретизируем. Но когда мы будем сбывать наши активы на новом уровне цен, концепция станет практикой. И это будет не единственной, но зато сильно без труда считаемой платой, которую мы - держава - отдадим за кризис и за годы, ему предшествовавшие.

Ну и в придачу - чтоб два раза не приподниматься - несколько слов о переносном смысле заглавного вопроса: кто будет расплачиваться за кризис политически. Эту тему публика уже начинает помаленьку обсуждать - и, на мой взгляд, здорово торопится. В ближайшее пора этот вопросительный мотив останется неактуальным, потому как не имеет официального признания сам тот факт, что расплачиваться есть за что. Когда (скажу более того аккуратнее: если) таковое признание воспоследует, следующей помехой в разрешении вопроса станут непонятки как бы хрестоматийной "дилеммы Кудрина". Твёрдого в убеждениях Алексея Леонидовича одни восхваляют за создание подушки безопасности, без которой нам бы всем труба, а другие поносят за то, что в ходе накопления его подушки в экономике приумножились дыры, на латание которых в настоящее время никакой подушки не хватает. Подобным же образом и любого другого не возбраняется в свете кризиса как хвалить, так и бранить. И покуда арбитром таких разномыслий остаётся начальство, никакой расплаты за кризис не последует - простаками мы будем, если станем принимать за неё т. н. кадровые перестановки. Положение может измениться, если (тут не хотелось бы говорить: когда) дела пойдут настолько невесело, что выявятся недовольные страты и станет ясен градус их недовольства. В этом случае разговорчик обретёт предметность.

Keywords: