Армия для скромной державы 11

Военная перестройка Анатолия Сердюкова даст России армию, эффективную в локальных конфликтах, но, скорее всего, не подходящую для здоровый войны

Российская армия расстается с советским наследством

Фото: Валерий Нистратов/Agency.Photographer.ru

Прошел год с тех пор, как министр обороны России Анатолий Сердюков объявил о начале военной реформы. Слово "реформа" произнесено не было, но из заявлений министра ясно следовало, что российскую армию ждут самые решительные перемены.

Главным побудительным стимулом к военной перестройке стала пятидневная махаловка в августе прошлого года. Министр обороны весьма грубо говорил о недостатках российских Вооруженных сил, которые тогда проявились: "Чтобы набрать необходимое число специалистов в ходе конфликта в Южной Осетии, приходилось практически перетряхивать все виды Вооруженных сил. Мы не могли схватить конкретную количество и направить ее на выполнение задачи - ее легко не было. Это совершенный нонсенс. Потому и летчиков собирали по всей стране, причем, как правило, не в строевых полках, а в учебных центрах посреди преподавателей".

Сердюков 14 октября 2008 года сказал следующее. Во-первых , будет сокращена численность армии - со 1130 тыс. до миллиона. Во-вторых , уменьшится офицерский остов в армии и на флоте - вместо нынешних 355 тыс. дядя останется 150 тысяч. В-третьих , будет изменена организационно-штатная архитектура армии: четырехзвенную схему (округ - армия - дивизия - полк) сменит трехзвенная (округ - оперативное руководство - бригада). В-четвертых , в составе Вооруженных сил останутся только части постоянной готовности. Это значит, что в немного раз сократится численность частей и подразделений. В-пятых , будет ликвидирован институт прапорщиков и мичманов, вместо него появится корпус профессиональных младших командиров. Наконец, речь шла о реформировании системы военного образования: нынешние 65 военных учебных заведений будут превращены в 10 учебных центров.

Отличительной чертой реорганизации с самого начала стала ее полная закрытость. Публике так и не было представлено никакого документа, где излагалась бы ее система и программа. Неясно также, кто разрабатывает реформу. Среди военных экспертов ходят смутные слухи о группе офицеров Генштаба, имена и звания которых скрупулезно скрывают, чтобы отстоять их от гнева недовольных переменами генералов.

Влияние военной перестройки нисколько не ощущается в базовых документах по внешней политике и безопасности, принятых с начала президентства Дмитрия Медведева. Стратегия национальной безопасности до 2020 года, утвержденная президентом в мае этого года, состоит из обтекаемых общих фраз. Предстоящее радикальное трансформирование всей российской военной машины в стратегии никак не отражено.

Зато за год стали очевидны две вещи. Во-первых , реорганизация затрагивает крайне многие интересы в военной среде, что видно по резкости критики в адрес Сердюкова. "Реформа похожа на ликвидацию Вооруженных сил" - грубо так говорят о ней многие известные военачальники. Повышенный тон заставляет вспомянуть обменивание взглядами реформ правительства Гайдара в начале 1990−х. Сдерживает накал требовательный запрет министра своим подчиненным публично комментировать проводимые в армии преобразования - дискуссия глохнет за нехваткой предметов для обсуждения.

Во-вторых , у инициаторов реформы довольно политической воли, чтобы ее продвигать. Допущенные за год корректировки первоначальных планов в то время как незначительны. Экономический кризис и сокращение доходов бюджета также на практике не отразились на планах реформаторов. Похоже, политическое руководство страны уже приняло все решения по будущему военному строительству и российская армия воистину посредством несколько лет обретет новоиспеченный облик. Не будет большого риска предположить, что это потянет за собой серьезные изменения во внешнеполитической стратегии России.

Наследство Милютина

Начальник Генерального штаба Николай Макаров отмечал, что в ходе реформы меняются принципы военного строительства, заложенные ещё военным министром времен Александра II Николаем Милютиным. Тогда в России была введена всеобщая воинская повинность, создан общественный обученный резерв и организована организация военных округов. "Хотя Сердюков не считает свои преобразования реформами, он столкнул такую лавину, что нынешние преобразования сравнимы только с милютинской реформой 1864 года!" - утверждает единственный из твердых сторонников проводимых преобразований, член Совета по внешней и оборонной политике, член общественного совета при Министерстве обороны, армейский эксперт и ветеран ГРУ Виталий Шлыков. "Кажется, сам Сердюков не понимает масштабов творимых им перемен, - считает Шлыков. - Это видно из его объяснений, когда он говорит, что у нас в текущее время в армии 30 процентов офицеров, а должно быть, как на Западе, - 15 процентов. Как подобно как в этом резон! Резон потому что в том, что наша армия на три четверти состояла из кадрированных фантомных частей. Где были на сто процентов деклассированные офицеры, потерявшие всякую специализацию. Они несложно сидели на этих базах оружия в ожидании, что в случае какой-то здоровущий войны получат призывников. Это была безобразная халтура, на которую все закрывали глаза. Теперь мы переходим на всецело мобилизованную армию. И это - меняет принцип, остававшийся неизменным с милютинских времен. Вот это - сердцевина реформ. По всем другим второстепенным пунктам разрешено сходить на уступки".

Военное образование поменяет лицо

Фото: Валерий Нистратов/Agency.Photographer.ru

Отказ от кадрированных частей и сохранение в армии и на флоте лишь частей полной готовности должны побудить радикальное модифицирование структуры российских Вооруженных сил и исчезновение главных признаков, роднящих их не только с советской, но и с царской армией. В практическом плане это означает уже упомянутое сокращение офицерского штата кадрированных частей, а ещё серьезную работу по переформированию всей материальной базы. Часть законсервированного на складах кадрированных частей имущества будет перевезена на базы хранения вооружения и техники. Часть, вероятно, окажется избыточной, ее необходимо будет реализовать или утилизировать. Каким образом все это будет проделано, покуда не поясняется. Но главное, что в результате армия может сделаться принципиально другой. Одинаковая подготовленность всех частей и отсутствие инфраструктуры для мобилизации должны принципиально изменить как список решаемых Вооруженными силами задач, так и комплект средств для их решения.

Новое винцо в старые мехи

Война в Южной Осетии на практике показала эффективность предлагаемой сейчас трехзвенной структуры управления: округ - оперативное командование - бригада. В боевых действиях тогда использовались полковые тактические группы, напрямую подчиняющиеся штабу Северо-Кавказского округа сквозь сознательно созданную командную структуру. Эту схему решено разнести на все сухопутные войска. "С точки зрения десантников, - говорит Виталий Шлыков, - которые в текущий момент многое решают в сухопутных войсках, надобно перебегать на мобильные бригады. Потому что дивизии советского образца целиком непригодны в локальных конфликтах. Надежда раньше всего на генералов-десантников , они реформу поддерживают, потому что что им воевать, а с нынешней армией драться нельзя".

Однако тот самый вопросительный мотив до конца не прояснен, потому как подробной концепции реформы Министерство обороны так и не представило. "В нынешней ситуации никто на самом деле не знает, что делать, - говорит шеф Института политического и военного анализа Александр Шаравин. - В той же Таманской дивизии я встречался в прошлом году с офицерами. Они говорили, что не понимают, чего от них хотят". Шаравин считает, что принципиальных изменений в природу российской армии бригадная структура не внесет: "Можно было бы модернизировать структуру дивизий. Нынешние перемены на самом деле означают громадный объем бюрократической работы. Изменение бланков, печатей, вывесок. Реальный же выход будет нулевым".

Однако с ним не согласны другие эксперты. "Перевод на бригады нужен не с целью самих бригад, а чтобы сломать старую закоснелую армейскую структуру", - утверждает Виталий Шлыков. Косвенно таковой результат от этих изменений подтверждает своими рассуждениями и заведующий военной лабораторией Института экономики переходного периода Виталий Цымбал: "Командир дивизии - безусловный генерал. О командирах бригады пока скромно умалчивается, но все сводится к тому, что бригадами будут распоряжаться полковники. Можно немедленно посчитать, сколь сократится количество генеральских должностей. Многие из поднявших по этому поводу рев имеют в виду свои должности и перспективы карьеры, но говорят о структуре и организационных проблемах".

В 2006 году, напоминает Александр Шаравин, по инициативе начгенштаба Юрия Балуевского были утверждены значительные изменения в управлении Вооруженными силами. В частности, предлагалось упразднить военные округа и сменить их региональными командованиями - Южным, Западным и Восточным. В распоряжении таких командований должны были находиться все вооруженные силы на соответствующих направлениях, помимо частей РВСН. Идея подобной реорганизации содержалась в "Оборонных тезисах", составленных Институтом политического и военного анализа в 2003 году. Эксперимент начался с создания в 2006 году регионального командования "Восток", в которое включили практически все военные структуры Дальневосточного и Сибирского военных округов. Теперь от этой идеи решено отказаться. "Отказ от региональных командований - преступная ошибка, - полагает Шаравин. - Балуевский внедрил и апробировал эту идею, отказ от нее означает непонимание сути реформ вообще".

Правда, нынешняя реформа предполагает заметные изменения в функциях военных округов. Николай Макаров разъяснил, что округ будет считаться оперативно-стратегическим командованием: "Теперь все войска самостоятельно от их ведомственной принадлежности будут замыкаться на командующего войсками округа. Он будет единолично править ими". Насколько позволительно понять, все части внутренних войск, ФСБ, МЧС и другие сейчас предполагается подчинить Министерству обороны. Виталий Шлыков называет это заключение революционным. Однако выражает установленный скепсис по поводу его конкретного осуществления.

Пока впрямь непонятно, в чем будет состоять подчиненность силовых структур командующему округом. Согласно одному из заявлений начальника Генштаба Николая Макарова, функции оперативного командования будут возложены на нынешние армии, которым кроме того будут подчинены все виды войск в пределах их ответственности. Иными словами, реформаторы решили влить новое вино в старые мехи армий и округов. Возможно, потому, что больше глубокие изменения грозят полной потерей управляемости. Остается вопрос, удастся ли истинно преобразовать округа и армии, не менявшиеся с милютинских времен, или великая мощь армейской инерции сможет одержать победу и здесь.

Офицеров меньше, оклады больше

Наиболее болезненная доля реформы - сокращение офицерского корпуса. По оценкам Анатолия Сердюкова, придется дать расчет со службы 117,5 тыс. офицеров. Разница между номинальным сокращением офицерских должностей в армии и реальными сокращениями объясняется тем, что некоторые должности оставались вакантными; кроме того, на военную службу перестанут звать выпускников военных кафедр, имеющих офицерское звание. Сокращать будут в свое время всего обычный и старшой командный состав. Из 25 665 полковников в армии останется 9114. Из 99 550 майоров - 25 тысяч. Из 90 тыс капитанов - 40 тысяч. А количество лейтенантов должно, наоборот, увеличиться с 50 тыс. до 60 тыс. человек.

После реформы так не полежишь

Фото: Кирилл Савченко/Agency.Photographer.ru

Одной из целей, которой хотят достичь реформаторы, сокращая офицерский состав, объявлено резкое повышение денежного довольствия для остающихся в рядах Вооруженных сил. Николай Макаров в начале лета подтвердил, что все офицеры с 2013 года будут обретать в несколько раз больше, чем сейчас. В частности, получка лейтенанта определена на уровне 70 тыс. рублей.

Сокращение офицерского корпуса вызывает наибольшие возражения. Во-первых , лишь треть уволенных в этом году может планировать на положенные в таких случаях компенсации. Минобороны идет на различные ухищрения, чтобы как не возбраняется меньше офицеров увольнялось с формулировкой "изменение оргштатного расписания", которая предусматривает выплаты. Во-вторых , Сердюкова критикуют за то, что из-за радикального сокращения офицерского корпуса армия утрачивает наш кадровый потенциал.

По словам военного эксперта, главного научного сотрудника ИМЭМО РАН Владимира Дворкина, сегодня в рамках сокращения офицерского состава из штабов всех уровней увольняют уникальных специалистов, квалификацию которых нельзя воспроизвести, без затей подготовив новые кадры в военном вузе. И тому, что такие кадры приносятся в жертву организационно-штатной процедуре, нет удовлетворительного объяснения. Известно, что уже к 1 марта 2009 года цифра офицерских должностей в Генеральном штабе сократили на 50%, в Главном оперативном управлении Генштаба упразднено более 200 должностей (осталось 260). Планируется, что из 21 500 должностей в центральном аппарате Министерства обороны и органах военного управления к 2012 году должно остаться 8500. С экспертом согласен Александр Шаравин: "После этих преобразований не останется сути, из которой разрешается действовать новую армию. Ее можно работать из офицеров, наработок военной науки в Генеральном штабе и остающейся пока крепкой материальной базы. Ничего этого к 2012 году, кажется, не останется".

А вот Виталий Шлыков полагает, что "вред от сохранения нынешней безнадежной и идеально разложившейся системы в армии будет больше, чем от любых перемен. Могут быть ошибки, могут вознести немалый крик, но хуже все одинаково не будет. Как с решением о сокращении офицерского корпуса. Болезненное ли это решение? Безусловно, болезненное. Но совсем необходимое!"

То, что жертвой сокращений офицеров оказываются все - и аппаратные функционеры, и "одичавшие" офицеры из кадрированных частей, и ценные специалисты, - видимо, нужно отнести к фундаментальным свойствам реформы: структуру решено трансформировать быстро, по единой схеме, не вдаваясь в детали, для придания армии принципиально нового состояния уже в ближайшем будущем. При таком подходе ценные специалисты порой оказываются на обочине преобразований. Впрочем, можно уйти в себя и о том, какие возможности для применения своих уникальных знаний имели эти специалисты при нынешнем состоянии Вооруженных сил.

Огонь по штабам

История великих военных реформ - будь то создание революционной французской армии, милютинская реформа в России или реформа Мольтке в Пруссии - показывает, что у истоков стояли офицеры, осознавшие надобность перемен и с энтузиазмом их проводившие. Эти люди были способны, что называется, вскрыть жар по штабам.

Российские Вооруженные силы без малого два десятилетия существовали в условиях новой российской государственности, принципиально не меняя своей прежней структуры. По мнению Александра Шаравина, за эти два десятилетия армия еще больше закоснела: "В 1992-1993 годах аккурат те, кто сочувствовал происходящим в стране переменам, оказались в первых рядах покинувших армию. Закрепились же в ней наиболее консервативные силы". Остались ли в нынешней российской армии офицеры, настроенные на перемены, и хоть отбавляй ли их - вопрос открытый. Зато абсолютно ясно, что один из ключевых пунктов реформы - изменения в военном образовании.

Министерство обороны планирует слить все военные учебные заведения в 10 центров, которые должны заниматься всеми видами военного образования (от суворовских и нахимовских училищ до подготовки военачальников), а также научными исследованиями. При этом, в теории, за счет сокращения расходов, а также продажи зданий военных учебных заведений в столицах должны быть повышены оклады преподавателям, создана новая лабораторная база.

Уже сейчас можно присматривать те издержки, которые были целиком предсказуемы при принятии подобных решений. В 2008 году Академия военно-космической обороны имени Жуковского была объединена с Академией имени Гагарина и выведена из Москвы в Монино. В декабре прошлого года преподаватели академии опубликовали в "Советской России" открытое письмо, где, в частности, говорилось, что "на нынче в академии остались только первичная подготовка инженеров из числа офицеров-техников и подготовка инженеров из выпускников средних школ". Кроме того, по словам преподавателей, переезд академии более того в рамках Москвы по сути дела равен ее ликвидации. Это лишь один из примеров, за окончательный год появились новые. "Если сообщать о процессах, происходящих в военных учебных заведениях, с которыми я что надо знаком, то медленная деградация последних полутора десятилетий сменилась на обвальную", - говорит Владимир Дворкин.

Сторонники реформы останавливают свой выбор произносить о возможностях, которые открывают реализуемые меры. "Перемены дают вероятность инициировать занятие подготовки молодых офицеров с чистого листа. И вот из этих новых лейтенантов можно будет совершать профессионалов", - полагает Виталий Шлыков.

Градус дискуссии может понизить то обстоятельство, что, например, вывод о ликвидации и переводе многих учебных заведений Министерства обороны из Москвы было принято еще до прихода в министерство Сердюкова. О закрытии 17 высших военных учебных заведений до 2010 года было объявлено еще в 2005 году. При этом мотивы экономии средств и отсутствия необходимости такого количества выпускников излагались и четыре года назад. В 2006 году была ликвидирована Военно-инженерная академия, а подготовка специалистов инженерного профиля поручена Общевойсковой академии имени Фрунзе. В том же году Академия химзащиты переведена из Москвы в Кострому. Почти все ее преподаватели отказались переезжать следом за академией, и Минобороны пришлось нанимать новых.

Некоторые первоначальные планы реформаторы изменили. В частности, отказались от ликвидации института прапорщиков и мичманов. Шестнадцать мичманских школ пока оставлены в составе флота, эти школы готовят специалистов для атомных подводных лодок, на ряде экипажей мичманы составляют половину состава. В ноябре 2008 года было также объявлено, что в боевых частях (прежде всего в ВВС и РВСН) будут сохранены должности прапорщиков и всем им дадут возможность дослужить до пенсии. Некоторых прапорщиков и мичманов после этого планируемой переаттестации либо переведут на место сержантов-контрактников (с сохранением прежнего оклада), либо дадут звание лейтенанта. Некоторые наблюдатели полагают, что как раз за счет переаттестованных прапорщиков могут быть выполнены планы Министерства обороны по увеличению количества лейтенантов и старших лейтенантов в Вооруженных силах с 50 до 60 тыс. человек.

Только локальные войны

Хотя около реформы остается море недоговоренностей, похоже, ее идея: сформировать в масштабах всей России вооруженные силы, способные результативно и без особых издержек разрешить те задачи, которые им вправду приходилось находить решение в последние полтора десятилетия российской истории, - достигать разгрома противника в локальных конфликтах. Сторонники нынешней реформы не скрывают, что готовятся именно к таким войнам. "Реформа Сердюкова означает, среди прочего, что мы отказываемся от огромный войны с Китаем и НАТО. И всем нашим пропагандистам, орущим про НАТО, лучше бы заткнуться. Эта реформа ни при каких обстоятельствах не была бы проведена, если бы мы считали НАТО врагом, ибо она на все сто исключает возможность сражаться с Североатлантическим альянсом", - говорит Виталий Шлыков.

Однако тут есть парадокс. Российская внешняя политика последних лет строится исходя из противодействия расширению НАТО. Организация Договора о коллективной безопасности мыслилась как альтернатива Североатлантическому альянсу на постсоветском пространстве. А военная реформа проводится так, как подобно тому как этого всего не было.

Тут может быть несколько предположений. Либо в российских верхах передумали, и ныне НАТО не считается опасностью. Либо выяснять отношения с НАТО наше политическое руководство готовится только в рамках локальных конфликтов по периметру российских границ и не ожидает большущий войны ни при каких обстоятельствах. Либо в Москве считают ядерное оружие и угрозу его применения достаточной защитой от желающих изведать Россию на зуб. В любом случае, размах происходящих перемен в армии таков, что вариантов "оставить, как есть" или "вернуть все, как было" больше не существует.

Keywords: