Трагедия и пиар

Редакционная статья

Иллюстрация - Николай Пророков

ВЧелябинске в первых числах января в танковом училище произошла трагедия. А в конце месяца общество, возмущенное армейским беспределом, требовало навести порядок в армии и отправить в отставку министра обороны.

Изуродованный мальчик, находящийся на грани жизни и смерти, идеальный катализатор для общественного возмущения и прекрасный случай для решения разнообразных политических задач. Даже и делать ничего особенно не надо: нужно просто оповестить общественность о трагедии, правильно расставив акценты. Далее все пойдет само. Журналисты, солдатские матери, обыватели сами дорисуют картину. В данном случае на выходе была новогодняя оргия "дедов" с групповыми избиениями и изнасилованиями. Механизм сопереживания и возмущения был запущен чрезвычайно быстро. Можно пожинать плоды. Газеты и журналы переполнены статьями, разоблачающими ситуацию в армии. Возмущенное общество у стен министерства и везде где только может требует отставки Сергея Иванова. Пусть так, но маленькая деталь тревожит: никого уже не интересует, что произошло на самом деле. И в этой готовности впасть в истерику, в привычное осуждение власть имущих проявляется беспредельный инфантилизм нашего общества. Инфантилизм, на самом деле не позволяющий превратить сочувствие в деятельное участие, а деятельное участие в поступок. Инфантилизм, позволяющий манипулировать собой как кому заблагорассудится.

Личная трагедия солдата стала прежде всего фоном, "катализатором", "удобным случаем" для политических игр. Даже счета помощи и массовые сборы пожертвований часть игры на сопереживании граждан.

В армейском скандале с мощным общественным резонансом были заинтересованы многие. Конфликт между Главной военной прокуратурой и Минобороны идет больше года. Деятели ВПК, очевидно, озабочены новым назначением Иванова: его вице-премьерство может обернуться для них серьезными проблемами. Генштаб только что подготовил новую революционную стратегию развития армии до 2010 года, и ему не помешает скандал, дискредитирующий нынешнюю армейскую систему. Ну и наконец "солдатские матери". Для них такие скандалы средство для набирания политических очков.

Мы бы не позволили себе столь резких оценок, если бы не факты. Корреспондент "Эксперта" побывал в Челябинске и убедился, что г-жа Зинченко представитель Комитета солдатских матерей, устами которой и была обрисована страшная картина дедовщины, не желает больше общаться ни с прессой, ни с прокуратурой. И на основании этого уже можно предположить, что все сказанное ею не правда, а "вброс", рассчитанный на нашу истерику. И наша нормальная реакция на это сказать ясно: так нельзя. Нельзя использовать трагедию для политической самораскрутки, нельзя рассчитывать на доверие общества, опираясь на ложь.

То же можно сказать по поводу немедленно возникших громких обвинений в адрес армии и Минобороны. Все мы должны понимать, что положение нашей армии не таково, чтобы играть с огнем рисковать окончательной дискредитацией армейской системы. Нельзя рассчитывать на эффективную реформу армии, опираясь на массовые истерики. После них бОльшая часть общества только укрепляется в убеждении, будто дело в эксцессах и некомпетентности отдельных лиц, а не в самих принципах формирования и управления воинскими частями.

Использование личных трагедий в политических целях, разумеется, не российская болезнь. Это есть везде. Политики и общественные деятели на Западе не упускают любой возможности использовать искалеченных, униженных и убитых на благо своей борьбы. Однако недостатки нашей несформировавшейся общественной системы и особенности нашего менталитета могут сыграть положительную роль. С одной стороны, наша общественная жизнь еще только зарождается, и механика лицемерия не стала ее плотью и кровью. С другой ­ у нас уже имеется негативный опыт игр с использованием частных трагедий в политических целях. У многих на памяти соревнования политиков в покупке пленников первой чеченской и уж тем более совсем недавнее бесцеремонное использование политтехнологами оппозиции матерей Беслана. К счастью, все такого рода пиар-акции не нашли понимания и сочувствия в обществе. А потому можно предположить, что мы созрели для того, чтобы в негласных правилах политической и общественной игры у нас появилось хотя бы одно жесткое табу: табу на использование человеческих трагедий в политических целях.

Keywords: